Тэут-Ахи придирчиво оглядела братьев и пришла к выводу, что многовековой сон пошел им на пользу еще меньше, чем ей. Слабы, ох как слабы стали те, чье дыхание испепеляло, а поступь была подобна течению лавовой реки…
Броня Дха-Тора застыла черной хрупкой коркой; глаза в прорезях шлема тускло светились, как два остывающих уголька. Эа-Ном выглядел чуть лучше, но ненамного – его тело, дар Бездны и Первородного пламени, подогревало черный панцирь, но вот глаза… Похоже, этот эрг успел ослепнуть за время сна. Или же кто-то помог ему в этом. А Роо, последний из трех… он и сейчас сидел, скрючившись, на камне, коричневой иссушенной мумией, и был даже не в состоянии выпрямить спину. Еще немного, и он бы никогда уже не проснулся…
Она яростно вонзила Жало Ужаса в ни в чем не повинный кусок сланца; камень пошел мелкими трещинами и распался на белесые осколки. Мрак безнадежности охватывал пламя Тэут-Ахи: и последнему дураку ясно, что с такими воинами не выиграть ни одного сражения…
Дха-Тор, приняв человеческое обличье, безуспешно пытался прикрыть наготу истлевшими лохмотьями. Эа-Ном вертел головой из стороны в сторону, тщась увидеть хотя бы проблеск света. Роо и вовсе поник, и даже – как показалось Тэут-Ахи, перестал дышать.
– Я отведу вас к Возрождающей купели, – решительно объявила Тэут-Ахи, – Силы вернутся.
– Кто-то пил ее у нас, – просипел Дха-Тор, – и мы были бессильны…
– Тот, кто это сделал, заплатит за все, – она поднялась, взглядом пошарила по тропе, утопающей в сизых сумерках, – но до Эльдан-ха вам придется дойти.
– Но разве там не живут те, кто нас предал? – голос Эа-Нома прошелестел сухим листом и рассыпался в прах.
– Живут. Нам придется действовать решительно и быстро, пока им неизвестно о вашем пробуждении. О моем, полагаю, они уже знают… Будь проклят Тиорин Элнайр!
– Будь проклят… – просипели братья.
Шум бегущей воды с легкостью поглотил их слабые голоса.
И они пошли. Дха-Тор, хромая и тряся головой, плелся за Тэут-Ахи, одним плечом подпирая сухое тело Роо, а свободной рукой придерживая Эа-Нома, потому как эрг и вправду ослеп. Самой же Тэут-Ахи хотелось выть от черного, беспросветного отчаяния, а еще лучше – спалить дотла какой-нибудь городишко.
Она шла и думала о том, как довести братьев до Возрождающей купели в недрах Эльдан-ха. Ведь одно дело – объявить о своих намерениях, и совсем другое – воплотить их в жизнь. Правда, в одном Тэут-Ахи не сомневалась: если следуешь поставленной цели, препятствия будут разлетаться на куски, как падающие на пол глиняные миски.
… Братья не могли идти долго, а потому приходилось делать привал за привалом. Она скрипела зубами, но помалкивала. Кричи – не кричи, ничего ен изменится. Лишь бы дошли и не развалились по дороге.
… Путь, который сама Тэут-Ахи проделала за два дня, растянулся на седьмицу. И когда, наконец, из туманного кокона выползла к небу Эльдан-ха, и упрямо вздернул рога замок предателей, старшая уже вплотную подступила к порогу, за которым – ни много, ни мало, маячило нарушение великого закона Бездны.
Да, зачастую ее переполняло желание добить Роо и ослепшего Эа-Нома, и идти к купели только с Дха-Тором. Ее останавливало лишь осознание того, что эти двое увечных после погружения в Возрождающую купель должны были хотя бы частично восстановиться, и, следовательно, вновь стать теми великими богами, какими были в незапамятные времена.
Дха-Тор стал рядом, сложил костлявые руки на груди.
– Как мы проберемся к купели?
В его голосе Тэут-Ахи услышала неуверенность.
– Еще не знаю, – она упрямо встряхнула косами, – не знаю.
Эрг кивнул в сторону братьев; те сидели, опершись друг на друга, и едва ли воспринимали происходящее с должным вниманием. Тэут-Ахи посмотрела на них, подумала… А затем, ухмыльнувшись, повернулась к Дха-Тору.
– Единственное, что нам нужно сделать, это отвлечь внимание младших. Из Роо получится превосходная приманка, и пока они будут разбираться, что к чему, мы сможем добраться до Возрождающей купели.
– А если они его убьют? – эрг так и впился в нее взглядом. В зрачках разгорался багровый огонь.
– Они сперва попытаются его допросить, – предположила Тэут-Ахи. А потом без обиняков сказала, – другого ничего придумать не могу.
Дха-Тор замолчал. Затем отбросил с лица спутанные алые пряди.
– Ты мудра, Тэут-Ахи. Но если с ним что-то случится…
– Хуже, чем сейчас, ему уже не станет, – заверила старшая, – или Бездна может дать тебе иной путь?
… Диаран Иллинон было неспокойно. Странное, скребущее чувство под грудиной, где у эргов живет частица Первородного пламени, словно вот-вот стрясется нечто ужасное – а она не знает, можно ли отвести беду.
