– Ты? – спросил ошеломленно. – Ты?! – И неожиданно для самого себя расхохотался. – Га-га-га!.. Го-го-го!..
Всем Судьба одарила Юхима Непийводу. И родительской кузницей, которая осталась ему в наследство, как старшему среди братьев. И умом Боги одарили его, − почитай всем, что поначалу отмерили для пятерых сыновей старого Нечипора Непийводы. Да и силой не обделили – стальные подковы ломались в его мозолистых руках, будто черствые калачи. А бесконечные ссоры между князьями и боярами, которые так донимали всех других ремесленников и купцов, обернулись для оружейника золотым ручейком. Потому что хоть бы кто, и по какой бы причине или случаю не вынимал меч из ножен, то одинаково вынужден был его сначала у Юхима купить. И даже тот досадный случай в детстве, когда он, наевшись волчьих ягод, чуть не умер, вышел на добро. Почему? А как же... Выздоровев, из прихоти богов, Юхим стал оборотнем − волколаком. И как же он гордился своей нечеловеческой силой, ловкостью, выносливостью... Наслаждался каждым ощущением, недоступным обычному смертному... Даже последняя немилость Морены не испугала его, не испортила вкус к жизни. Так как речь шла лишь о человеке. А сколько там еще этому подкидышу отпущено? Можно и подождать...
Добросовестно выполняя приказ Богини, Юхим, однако, не отказывал и себе в небольших удовольствиях. Оберегая жизнь Найды от серьезных бед, он пакостил ему по пустякам, − где и как только мог, радуясь тайком, что благодаря его стараниям, парень ходит с ободранными локтями и коленями, в кровоподтеках и с разбитым носом.
А пять лет тому назад, узнав о любви, которая зародилась между Найдой и Руженкой, только по укоренившейся привычке, лишь чтоб подгадить, наплевать в душу парню, − Галицкий оружейник Непийвода заслал к девушке старост.
Сначала старые Крендели противились его домогательствам, потому что ведали, кому пообещала свое сердце их внучка. Но хоть как любили, как лелеяли они рано осиротевшую девочку, в конце концов, под натиском бедности, не смогли устоять перед блеском золота. Да и то, сказать, давал Непийводченко за невесту столько дукатов, что можно было на них приобрести пару коней, полдюжины коров, − да еще и на хорошую одежду оставалось.
Но и Руженка была достойна каждой потраченной монеты. Что да, то да...
В первую очередь надо было учесть – что сватался Юхим, имея за плечами восьмую руку лет, а девушка только пятнадцатую весну встретила. Однако, уже и тогда была в меру высока, длиннонога и стройная, словно березка. В то же время – округлая в бедрах, а полная девичья грудь так и распирала пазуху рубашки. Лицом мила, а пушистые косы, когда распускала их, укутывали Руженку прочь всю, до самых пяток – будто соломенный стожок полевую нимфу. Или − как водопад русалку. За такую юницу можно было и больше выложить. Это – даже если не прибавлять сюда еще и наслаждение, получаемое от мести, нанесенной врагу. Поддается ли подсчету и весу золотых монет то неистовое ощущение, когда Юхим, на правах хозяина, получит возможность, по собственному желанию, задирать подол непокорной (а может, и покорной, кто знает?) красавицы и ведать, что в это же время, где-то неподалеку корчится от нестерпимых, адских мук влюбленный Найда?
Но когда б догадывался Юхим, какие хлопоты покупает на свою голову, то лучше бросил бы тот кошель с дукатами в запруду и доживал бы век затворником.
Стыдливая девочка, войдя в женскую силу, оказалась жадной к любви... А что ж Юхим?! О, Морена знала, чем досадить мужчине! Лучше бы тогда она отрубила ему руку или ногу... Не проходило и дня, чтобы Юхим не посматривал на горы, ожидая оттуда приказа вцепиться в горло Найде. Вот тогда бы Руженка получила за все сполна! Наверно, с месяц не выпускал бы ее из постели! А то – и больше…
Возможно Юхим и не влез бы в ту женитьбу. Нашел бы другой способ донять врага. (Это ли проблема?). Но после смерти старушки матери дом Непийводченков остался без хозяйки. Надеяться на то, что невестку приведет какой-то из младших братьев, было делом напрасным и безнадежным. Разве ж какая захочет вековать с недоумком? Даже за богатство... А его, Юхимов изъян, была тайный, да и не навсегда... И он надеялся, что пока как-то обойдется. Телесные утехи заменит нежность, забота, согласие. Оттого и брал за себя смело, хотя и писаную красавицу, но зато ж – совершенно неопытную, глупую девочку.
