Воин знал, что справится с оружейником, даже если тот сунется к нему со всем своим глупым выводком. Поэтому, услышав снаружи его голос, Найда даже обрадовался, а когда выпрыгнул со стога, был уже готов драться и убивать. Но неожиданный хохот Юхима настолько сбил его с толку, что он на мгновение забыл про остальных Непийводченков. А тем − недоумкам было безразличны всяческие размышления, воспоминания. Они запомнили лишь то, что старший брат долго вдалбливал им в головы еще на подворье: бить каждого, с кем он станет говорить в лесу.
Тяжелая кривуля врезала парня по шее быстрее, чем Юхим перестал хохотать. И не успел Найда опомниться, как удары крепких кулаков так и посыпались на него со всех сторон. Дружинник даже не мог толком защищаться, а лишь кряхтел и пытался глотнуть воздуха, что после каждого удара в живот вырывался из его горла с громким всхлипыванием, будто раздували горнило кузнечным мехом. Мир потемнел в глазах Найды, ноги сделались мягкими, будто из воска, колени подогнулись, и он рухнул лицом в смешанную сапогами снежную болтанку. И скорее всего, невзирая на возможный княжеский гнев, здесь бы ему и наступил конец, потому что, раззадоренные кровью, придурковатые братья Юхима готовы были растерзать на куски кого угодно, хоть бы и ратника. (К тому же, какой с глупого спрос?). Но в это мгновение из стога выскочила Руженка.
Драка закипела так внезапно, быстро и жестоко, что у женщины даже не было времени одеться. Не слыша больше голоса Найды, она поняла, что случилась беда, и поспешила на помощь.
– Стойте, нелюди! Стойте! Опомнитесь! Что ж вы делаете?! Юхим!!! – прибегнула к хитрости. – Вы же княжеского дружинника убиваете!
Юхим заколебался, потому что хоть жажда мести и требовала крови, теперь уже было не до шуток. Убив Найду, он должен был бы поступить так же и с Руженкой. Ибо, пусть мир перевернется, она подтвердит перед воеводой, что напоминала ему, Юхиму, с кем имеет дело. И отбрехаться тем, что не ведал, кого били, уже не удастся… А значит – разговор закончиться на плахе! Вот только, как сдержать разошедшихся братьев? Юхим ринулся вперед, готовый остановить их пинками, если не помогут слова. Но его вмешательство было излишним... Глупые братья, увидав перед собой обнаженную женщину, которая казалась им еще более обольстительной в предрассветной мгле, так и остолбенели, − не в силах оторвать глаза от недоступных, а потому еще вожделенных, прелестей невестки.
Только теперь Юхим вспомнил, что и Морена приказывала ему смотреть, чтобы с Найдой ничего не случилось. Потому, что он все еще был нужен ей для чего-то важного, − и поневоле обрадовался. Князь, может, и помиловал бы его, умелого оружейника, а вот Морена – не пощадила бы в любом случае! Обрадоваться − обрадовался, но не успокоился. Ярость за попранную честь, все еще душила его и требовала выхода.
– А вот и наша лебедушка, – прохрипел брызгая слюной, потому что от избытка чувств она будто застряла в горле, и сплюнул презрительно на неподвижного парня, распростертого ниц под ногами. – Настоящая лесная царевна. Красавица... Сразу видно: достойная заплаченного за нее золота...
Его братья молчали и только громко сопели.
Юхим посмотрел на них внимательно, потом перевел взгляд на жену, которая все еще протягивал к нему руки, заступаясь за своего полюбовника, и ярость исказила его исхудавшее от душевных мук лицо.
– Может, и в самом деле, ребята, не дадим пропасть добру, нашими мозолями оплаченному? А? Коль чужим не жаль, то своим и подавно...
Приговор мужа был настолько гнусным, что Руженка даже не поверила услышанному, а восприняла это как начало обид и словесных издевательств, которые она и так приготовилась выслушать от Юхима, прежде чем тот возьмется за вожжи. Но когда муж неожиданно обернулся к ней спиной и пошел прочь, оставив наедине с четырьмя придурковатыми здоровяками, которым аж слюна со рта капала, Руженка поняла, что это не шутки. И ее ожидает наказание, гораздо постыднее и более жестокосердное, чем битье... Понимая также, что все слова, обращенные к глуповатым мужикам, будут напрасны, женщина жалобно взвизгнула и попятилась к стогу, что мгновенно превратился в ужасную ловушку. А те, что-то, бормоча между себя и похихикивая, подвинули следом... И тогда она испуганно закричала. Тонко, пронзительно, будто заяц в собачьих зубах...
