Орка издала глубокий горловой звук. Так волчица рычит на надоедливого детеныша.
Дверь таверны скрипнула, и оттуда вышел человек, посмотрел в обе стороны, потом увидел спину Морда.
Это был обожженный.
Он пошел вслед за Мордом.
Орка и Лиф наблюдали за тем, как он проходил мимо переулка, где они скрывались. Орка схватила Лифа за плечо, когда тот начал двигаться не вовремя.
Тихо шикнула на него.
Обожженный прошел дальше, исчезая в тени домов. Лишь тогда Орка отпустила Лифа и вышла из переулка, убедившись, что плащ плотно облегает ее, скрывая блеск оружия и брони, а капюшон натянут так, чтобы полностью скрыть лицо. Она шла по улице, слегка прихрамывая – скорее, из-за пинка, который ей дал Дрекр, чем из-за пореза топором под коленом. Она выстирала и зашила свои обмотки, чтобы на них не было следов крови, и использовала копье как посох, чтобы идти быстрее.
Людей на дороге становилось все меньше и меньше по мере того, как они двигались по улицам Дарла в сторону канала, в тот район, где ранее Орка нашла Дрекра. Она шла за обожженным человеком, медленно догоняя его, пока не увидела впереди него фигуру Морда. Тот свернул в переулок и исчез, а обожженный последовал за ним.
Орка ускорила шаг. Услышала голоса. Звуки потасовки. Она перешла на прихрамывающий бег и свернула в переулок, жестом приказав Лифу стоять на страже.
Морд стоял спиной к стене, прижав правую руку к груди, у его ног лежал охотничий нож. Перед ним стоял обожженный человек с коротким топором в кулаке.
– Второй раз спрашивать не буду, – сказал он. – Кто ты?
– Он мой друг, – хмыкнула Орка, откинув капюшон, и человек с топором обернулся. Его глаза вспыхнули: он узнал ее и, когда Орка сделала выпад, взмахнул топором. Но она подставила свой клинок под его дикий удар и продолжила движение: лезвие копья рассекло ему бицепс. Обожженный завизжал от боли, топор выпал из его пальцев, и он отступил, неуклюже потянувшись левой рукой к рукояти ножа на поясе.
Орка отпрянула назад, прочертив копьем красную линию по его щеке, а затем Морд ударил его дубинкой по плечу, поставив на колени.
Орка встала над ним, раскрутила копье и ударила острием в челюсть. Обожженный рухнул в грязь, как мешок. Быстро шагнув вперед, Орка отбросила носком ботинка его топор в сторону.
– Подними его, – гаркнула она Морду, приседая и снимая с пояса обожженного нож, бросила его Морду, затем связала запястья и лодыжки потерявшего сознание врага бечевкой. Она встала и потащила его обмякшее тело в глубь переулка, а Морд и Лиф последовали за ней.
– Очнись, – сказала Орка, усаживая обожженного человека у стены.
Они добрались до дальнего конца переулка, за ним было открытое пространство, а чуть дальше – рябь канала. Облака разошлись, и звездный свет просочился наружу, посеребрив покрытое шрамами лицо обожженного. Передние зубы были слишком велики для его рта и торчали над нижней губой. Орка дала ему пощечину, и он моргнул.
– Тебе не следовало возвращаться. Ты дура, – сказал обожженный.
– Дура, которая держит тебя на привязи, как борова, – сказала Орка.
– Дрекр так и сказал, что ты будешь занозой в заднице, – пробормотал он.
– Как тебя зовут? – спросила Орка.
Он молча зыркнул на нее.
– Топор, – сказала Орка, протягивая руку Морду.
Он передал ей упавшее оружие обожженного. Орка взяла его, провела пальцем по лезвию, затем отрезала полоску льна от рубахи врага. Сложив и свернув ее, она схватила его за лицо и начала запихивать ткань ему в рот. Он боролся и извивался, изо рта летели струйки слюны, но хватка Орки была железной.
Только когда рот был набит до отказа и обожженный мог издавать лишь задыхающиеся звуки, Орка остановилась. Она снова показала ему топор, а затем разрубила ему колено. Раздался треск, и хлынула кровь. Обожженного тут же скрутило спазмом, он выл и вырывался, бился и издавал приглушенные крики, трясся и колотился спиной о стену, как загнанный в ловушку зверь. Его тело, казалось, раздувалось, лицо дергалось, и Орка увидела, что зубы, торчащие из его рта, изменили форму, стали длиннее и острее. Она схватила его дергающиеся руки и посмотрела на пальцы. Ногти темнели, росли и тоже изменялись.
– Что с ним происходит? – прошептал Морд.
– Он Порченый, – сказала Орка. – Иногда они не могут сдерживать дух зверя в своей крови, особенно когда испытывают внезапную боль или шок. Он один из рода Ротты.
Она сплюнула на землю.
– Ротты, крысы?
– Да, предательницы.
– Что же нам делать? – спросил Морд.
– Мы будем ждать. Ему не сбежать. Он может порвать свои путы, но я раздроблю ему зубы собственным топором, если он попытается это сделать.
Движения обожженного замедлились, он тяжело дышал.
– Твое имя, – сказала Орка, не сводя с него взгляда.
Он взглянул на нее, покачал головой и щелкнул острыми зубами грызуна. Тогда Орка подняла топор и вонзила в его второе колено.
Глаза обожженного человека выпучились, он шипел и булькал, извивался и барахтался в своих путах, бился головой о стену. Из его рта, где длинные зубы вгрызались в нижнюю губу, капала кровавая пена, кровь стекала по подбородку.
Орка ждала.
Лиф издал какой-то звук позади нее.
