– Я рад, что ты счастлива, – пожал плечами Агнар. – И я рад, что ты здесь, часть Лютой Рати. Ты боец, без сомнения, но ты также и хранительница клятвы. Та, кому можно доверять. Это редкость в этом мире. – Он смотрел на нее без улыбки, очень серьезно. Эльвар не знала, что сказать. Агнар просто кивнул сам себе, и они молча пошли дальше бок о бок.
Они шагали по пологому склону, и деревья вокруг редели. Эльвар почувствовала легкую щекотку на щеке, подняла голову и увидела, что начинает идти снег. Успа шла впереди них, возглавляя походный строй. Дойдя до вершины холма, по которому они поднимались, она остановилась. Агнар перешел на бег, чтобы догнать ее, и вмиг остановился, глядя на что-то над хребтом.
– Узрите Оскутред, – сказала Успа.
Эльвар почувствовала, как сердце учащенно забилось в груди, и тоже побежала. Достигнув вершины холма, она остановилась и застыла на месте.
Перед ней открылась широкая безлесная долина, простиравшаяся во все стороны, насколько хватало глаз. Волнистая земля была в сугробах, то тут, то там их подтачивал ветер. По всей ее поверхности высились огромные курганы, покрытые землей, мхом и снегом. Эльвар увидела блеск ржавой стали, отблеск пожелтевшей кости. Темные силуэты – скрученные и почерневшие ветви деревьев, но длиннее и толще драккара – пересекали равнину.
Прямо впереди, в центре долины, как железный умбон огромного щита, стоял пень древнего дерева, почерневший, словно от удара молнии, шире, чем фьорд Снакавик.
С неба падал снег, нежный и холодный, как первый поцелуй зимы, за облаками мерцали огни
Другие Лютые Ратники тоже достигли вершины и остановились, уставившись на него. Раздались скрип телег и ржание лошадей.
– Это сказка, это сага, воплощенная в реальность, – выдохнул Сайват. Гренд молча стоял у плеча Эльвар.
Ильмур и Бьорр пробежали несколько шагов вперед, оба улыбались, как дети на именинах.
Успа обвела взглядом равнину, нахмурив брови.
– Не очень-то похоже на дерево, – проворчал Сайват, подойдя к ним.
– Оно было сожжено и сломано в последней битве, – сказала Успа.
«В этом объяснении есть смысл», – подумала Эльвар, хотя в своем воображении она ожидала увидеть ясень невероятно высоким и широкостволым.
– Идем, – сказал Агнар, его глаза загорелись, спина выпрямилась, а усталость спала с плеч, как сброшенный плащ.
Они двинулись дальше, теперь уже быстрым маршем, спустились по пологому склону и вышли на ровную землю. Эльвар посмотрела вниз и увидела, что ее покрывает не снег, а пепел. Серые хлопья вздымались и вихрились при движении, прилипали к сапогам Эльвар и оставляли следы там, где никто не ступал уже триста лет. Она миновала сотню покрытых пеплом холмиков. Желание бежать и выяснить, что скрывается под каждым из них, было непреодолимым, но сломанный пень дерева, казалось, звал их всех, увлекая за собой через равнину, словно драккар на веревке.
И тут Эльвар увидела справа от себя курган, большой, как бражный дом, лежащий на земле. На нем густо рос мох и лежал пепел, но яркий блеск, словно крючок в пасти рыбы, привлек внимание Эльвар. Она свернула в сторону от вереницы воинов. Гренд окликнул ее и последовал за ней. Эльвар остановилась перед курганом, уставилась на него, задрав голову, и вонзила копье в землю. Он возвышался над ней, больше, чем зал ее отца в Снакавике, и такой же широкий. Перед ней открывался изогнутый и задрапированный ползучими растениями вход. Она сделала шаг внутрь и заглянула во тьму. Оттуда доносился запах разложения, а вместе с ним ощущение необузданной злобы, крови и дикости, настолько сильное, что у Эльвар перехватило дыхание. Волна страха прокатилась по ней, плотная и ощутимая, и она попятилась на дневной свет. Там она глубоко вдохнула и позволила мягко падающему снегу очистить ее.
– Ты чувствуешь это? – спросила Эльвар Гренда, который стоял рядом с ней, вглядываясь в темную пасть кургана.
– Да. Насилие, глубокое, страшное, до мозга костей, – пробормотал он. – От него у меня дрожь в костях, и мне хочется кого-нибудь убить.
Эльвар достала свой кинжал и процарапала небольшой участок покрытого мхом и лишайником входа – изогнутую балку, похожую на гигантскую китовую кость и длинную, как два копья. Медленно отвалились скопление детрита, десятилетние слои пепла, мха и растительности счищались клинком, обнажая блеск чего-то старого и желтого.
Эльвар шагнула назад.
– Это зуб, – сказал Гренд. – Волчий или медвежий, я думаю.
