Поляна наполнялась людьми, приехавшими на Альтинг из селений на много лиг вокруг. Походные тенты заполнили луга вокруг Феллура, поскольку Альтинг мог продолжаться несколько дней. Все, кто жил в пределах земель ярлы Сигрун, должны были присутствовать на нем, или, по крайней мере, по одному представителю от каждой семьи. Орка видела рыбаков и фермеров, дубильщиков и кузнецов, корабельщиков и кожевников – всех, кто жил на землях Сигрун, и с каждым годом людей в ее владениях становилось все больше, как и честной славы ее имени.
Орка поймала взгляд Вирка и поманила его к себе.
– Благодарим тебя, – сказала она, – за то, что переправил нас.
Она протянула ему обтесанный слиток бронзы.
– Оставь его себе, – сказал Вирк, – и отнесись ко мне хорошо, когда в следующий раз привезешь шкурки в деревню.
Орка кивнула.
– Мы сможем сойтись на этом, если только у нас будет место в твоей лодке на обратном пути, когда все закончится.
– А это зависит от того, насколько ты будешь щедра со своими шкурками, – улыбнулся он.
– Скажи мне, – ответила Орка, наклоняясь ближе и понижая голос до шепота, – нет ли вестей о мальчике Асгрима, Хареке?
Улыбка Вирка увяла, и он покачал головой.
– Гудварр послал несколько разведчиков к реке, на то место, куда твой муж дошел по следам похитителей. Но не более того. Ни лодок для поисков на воде, ни гончих, – он покачал головой. – Ему было все равно. Асгрим и Идрун были вольноотпущенниками, имели такое же право на справедливость, как и все остальные, но…
Орка знала. Она помнила слова Гудварра.
«
– А другие дети? – спросила она Вирка. – Ты говорил, что Харек не первый ребенок, которого забрали.
Вирк пожал плечами.
– Харальдурсоны из Хаубира, у них забрали двух дочерей и сына, кроватки утром были пусты, дети просто исчезли. И семья из Кергарта, забыл их имена. Их нашли мертвыми, как Асгрима и Идрун, а их сыновья пропали без вести, – он посмотрел на нее. – По-моему, это не похоже на совпадение.
Орка кивнула. Хаубир находился в десяти или двенадцати лигах к северу, а Кергарт – в шести лигах к востоку вдоль побережья.
– Есть и другие слухи, о других детях, которых забрали, но я не знаю, насколько они правдивы.
– Наверное, это нидинги, беззаконники, – сказала Орка, – крадут детей и продают их в рабство.
В ее сознании нарисовался образ Бреки, которого схватили ночью и утащили. С железным ошейником на шее. Крылья страха затрепетали в ее груди, а затем все тело пробрала дрожь гнева. Она положила руку на плечо Бреки.
– Согласен, – сказал Вирк. – Может, нам стоит попробовать поохотиться на них, и, возможно, мы сможем взяться за дело лучше, чем Гудварр. Это должно быть несложно: ведь он еще щенок, играющий в ярла.
– Ловля воров и убийц отличается от ловли рыбы, – сказала Орка.
– Я не всегда был рыбаком, – сказал Вирк, пожав плечами, и опустил руку на рукоять топора, висевшего у него на поясе. – И я, кстати, не думаю, что вы с мужем всегда промышляли охотой.
– Мы ведь живем в Вигрире, на Поле Битвы, – сказала Орка, пожав плечами. – Только глупцы не учились бы тут защищать себя.
Вирк поднял ладони под ровным взглядом Орки.
– Твое прошлое – твое дело. Но я бы предпочел, чтобы в схватке у моего плеча оказались ты или Торкель, а не этот хнычущий проныра, – он кивнул в сторону Гудварра. – А что до нидингов… – его лицо исказилось. – Убийцы и похитители детей, они не заслуживают права дышать нашим воздухом.
Орка кивнула. Она знала, что Вирк не только рыбачит, она и раньше видела таких мужчин, как он. Их эмоции всегда бурлили глубоко, прятались за внешним спокойствием, словно змеи под тихими водами фьорда, и взрыв мог последовать в любой миг и привести к насилию. Она хорошо знала, что хвастуны вроде Гудварра не были настоящими воинами. По-настоящему опасными были те, кто никогда не угрожал насилием…
Рокот множества разговоров стих, и Орка подняла голову и увидела, как на поляну выходят воины: дюжина дренгров, среди них Гудварр, размашисто шагающий в клепаной кольчуге и с мечом у бедра, с кончика его носа все еще свисала неизменная капля влаги. Женщины, которые сопровождали его к ферме Орки, тоже были там, Орка сразу узнала Арильд, ту, чье лицо казалось жестоким, словно мясницкий тесак. Все они сверкали броней, вываренной полированной кожей и кольцами из серебра или бронзы. Дренгры расположились полукругом перед осколками клятвенного камня, пропуская ярлу Сигрун на поляну, а за ней шагала еще дюжина воинов.
