Эльвар смотрела сквозь стену ливня и туман на крепость – пусть та была скрыта от глаз, спрятана под вуалью дождя, окутана грозовыми облаками, но Эльвар знала точно: Снакавик именно там. Она сидела на своем морском сундуке, уже затащив весло на борт и убрав его на место, а «Ярл Волн» скользил по черно-зеленой глади широкого фьорда. Гребла только половина экипажа. По обе стороны от них возвышались серые, окутанные туманом скалы, на которых гнездились чайки, пронзительно кричащие от голода. Их хор звучал здесь каждую весну, но если раньше Эльвар притерпелась к нему и научилась почти не слышать, то сейчас, вернувшись после долгого отсутствия, наоборот, не могла разобрать ничего вокруг, кроме птичьих воплей.
Впереди в тумане появилась тень, высокая и широкая, словно гора. Прорезая облака, она постепенно обретала форму.
Тут Бьярн запищал от страха. Мальчик сидел недалеко от Эльвар, крепко держась за руку матери.
Над их головами из тумана вынырнула морда с клыками длиннее, чем стволы деревьев, с глубокими глазницами: это был испещренный крапинками череп гигантского змея.
– Мама, – проговорил Бьярн дрожащим голосом.
– Все в порядке, – сказала Успа, сжав руку Бьярна. – Он мертв. Это череп Снаки, и дни его темных деяний давно минули, пусть он и оставил свой след на земле.
Контуры Снакавика постепенно вырисовывались перед ними. Эльвар закинула голову, чтобы в который раз подивиться его высоте. Здесь начиналась западная оконечность Костяных гор, их острые склоны и окутанные туманом вершины исчезали вдали. Из этого же склона торчала верхняя половина огромного, выбеленного временем и стихиями змеиного черепа: длинные клыки будто готовы к битве, глазницы пусты. Размеры его невозможно было постичь, если не встать прямо перед ним. Именно здесь пал старейший и грозный Снака, отец богов, убитый в день Гурфалла, падением своим сокрушив и перекроив мир. Падение змея разрушило земную кору, дав дорогу морским волнам. Так появился фьорд, которым они сейчас шли. Земля тогда взметнулась в воздух и осела вокруг трупа Снаки, образовав горный хребет, пересекающий весь континент Вигрир. Плоть мертвого бога давно сгнила под нагромождением почвы и камней, но череп, позвоночник и ребра остались – громадное и вечное напоминание о наследии прошлого.
Кости богов издавна использовались как защита от везен, хотя Эльвар не знала точно, как это работает. Какая-то скрытая сила таилась в их белой плоти и костном мозге. Но какова бы ни была причина, везен избегали любых божественных останков или реликвий.
Вид Снакавика заставил Эльвар почувствовать себя ничтожной, словно крошечная заклепка, которую бросили в ведро с гвоздями. Именно это когда-то заставило ее бежать прочь из крепости. Эльвар втянула воздух, пытаясь сдержать рой давно похороненных воспоминаний, которые рвались наружу при виде дома, а потом ее взгляд метнулся к Гренду. Это ведь был и его дом тоже, причем он провел здесь много лет и зим еще до того, как она сделала свой первый вдох… Но если вид черепа Снаки и всколыхнул что-то в старом воине, в лице его ничто не изменилось.
Крепость возвышалась на гранитном плато, из камней которого и выходили кости черепа. Бражный дом и надвратные башни казались чешуйчатым гребнем и рогами на челе бога-змея.
Ниже, под самым черепом и рядом с ним, а также на ближайших горных склонах были возведены крепостные стены и гавань, вокруг которых за многие десятилетия и вырос город. Эльвар уже могла различить деревянные башни и валы, окружавшие череп, – темные линии на фоне выбеленной кости. Отсюда они казались тонкими, словно вены. Сияние тысячи факелов из города внутри змеиного черепа освещало глазницы и открытую пасть, словно это сам древний Снака мерцал нечестивым огнем.
