Тем временем в Маэнварте активно проходила подготовка новобранцев к предстоящей битве за город: их обучали лучшие специалисты среди ополчения. Эйхар, Харедайн и Эльвен решили найти спокойное место недалеко от поселения пиромантов, где помогли Эльвен вспомнить основы владения холодным оружием. Друзья купили легкую защиту у местного бронника, что помогал одевать защитников города. Невысокий камнелюд с радостью согласился им помочь, и сделал женщине легкую броню из прочной кожи с металлическими пластинами в области туловища, спины, плеч и ног. В броне Эльвен теперь была похожа на воинственную женщину, прошедшую через множество битв. Ее старую крестьянскую одежду она решила сжечь, ибо все это иногда напоминало ей о былой жизни простой крестьянки. В свои 39 лет Эльвен никогда не была замужем: всю свою жизнь она посвятила уходу за домом приемного родителя, где планировала прожить старость в одиночестве. Будучи молодой, ей пришлось испытать боль от предательства любимого мужчины. С тех пор женщине не хотелось ничего, кроме спокойной жизни в одиночестве. Случайное вторжение рыцарей Деадримма в деревню на нейтральном кусочке земли между Йофиром и Дэстирном изменило ее жизнь: она узнала о своей необычной биографии, о предназначении, что должна исполнить, ради чего ей необходимо было бросить деревню и всех, кем она дорожила. В первые дни после уничтожения родного дома ей было очень тяжело: Эльвен держала путь в Дэстирн, преисполненная страхом. Нападение на деревню случилось, когда в Кинереде вести о пришествии Деадримма были только слухами, а его армия только готовилась штурмовать границы южного королевства. Все мелкие поселения на нейтральных землях были уничтожены, и на их месте темные рыцари возвели небольшие штабы, откуда велся сбор информации о ситуации в королевствах. И хотя прошло около полутора месяцев с того события, Эльвен до сих пор не могла окончательно прийти в себя и осознать, что жизнь ее теперь изменилась.
Пока было время, Эйхар с Харедайном решили быстро обучить Эльвен нескольким приемам. В поселении пиромантов они нашли просторный двор, окруженный четырьмя угловатыми домами. Место оказалось безлюдным и идеально подходило для проведения тренировок. Во время обучения Эйхар рассказывал Эльвен, как обрести гармонию и сосредоточенность внутри себя во время битвы, а Харедайн на самодельном манекене научил ее наносить свои фирменные удары оружием, руками, и ногами. Обучение продолжалось с середины дня до самого вечера, когда солнце частично скрылось за горизонтом. За это время Эльвен удалось вспомнить базовые тренировки с приемным отцом, когда он учил ее, совсем юную, махать мечом.
Тем временем, в Маэнварте повсюду загорелись огни факелов, освещая даже пустые улицы. Ближе к ночи троица услышала вдали испуганные крики и мольбы о помощи, доносящиеся со стороны площади.
– Придется нам прервать обучение, – сказал Эйхар остальным.
– Удары ты теперь наносишь сносные, но мы еще поработаем с тобой над техникой приемов против вооруженных врагов, – сказал Харедайн Эльвен.
– Надеюсь у нас будет время на дополнительные тренировки… мастер Харедайн, – улыбнулась ему женщина. Последние слова прозвучали, как шутка, на что воин отреагировал громким смехом.
Троица вышла из двора, и оказалась на одной из улочек поселения, где туда-сюда бегали пироманты. Одни забегали в свои дома за снаряжением, другие давали указания родным в случае нападения, третьи одевали доспехи и проверяли перчатки для защиты рук от пламени. Паника, возникшая на площади, подняла на уши весь город: со всех его концов стекались ополченцы, чтобы узнать, что стало причиной шумихи.
Дойдя до площади, троица увидела следующую картину: посреди нее перед Заенгаром и его товарищами стоял сородич – волколюд с темной шерстью и в потрепанной крестьянской одежде. С головы до ног он был покрыт пылью и грязью. В его глазах был виден ужас, свидетелем которого ему невольно пришлось стать. Позади него стояла толпа тех, кто решился своевременно покинуть Маэнварт. Все они были напуганы: матери пытались успокоить плачущих детей, старики горевали от увиденного, а мужчины были преисполнены страхом и гневом.
– Деадриммовы рыцари напали на крестьян на главной дороге. Многих убили! Нам еле как удалось спастись. Видели бы вы все своими глазами. Они резали без пощады… А дети… – не выдержал волколюд, и из глаз его полились слезы. Далее он заговорил завывающим голосом. – Всех мечом, проклятые ублюдки. Им неведомо милосердие! Будь проклят Хэмерит, ибо он допустил, что его подданные вынуждены сами себя защищать!
– Тут и твоя вина тоже, брат. В час смутный ты ринулся покидать стены родного дома, что защищали тебя. Я буду вместе с тобой скорбеть о погибших, но в этом виноват не только Хэмерит… – сурово ответил сородичу Заенгар. Он отдал указание помочь выжившим, и закрыть врата в город. Ополченцы видели измученных и напуганных крестьян, бежавших из города, и с ужасом начали понимать, насколько жесток их враг.
