Мало ли что в нем водится. И мыши – еще не самое страшное, как по мне.
Сидеть молча было неуютно, и я поинтересовалась:
– Соник, в замке что-то произошло. Явно что-то нехорошее. Но почему я нигде больше не встречала скелетов?
Я покосилась на несчастного, который не удостоился нормального погребения и теперь пугал меня голым черепом с пустыми глазницами.
– Старожилы рассказывали, что раньше во дворе было много тел после того, как тут все закончилось, но их останками полакомилась Сфира.
Представив эту картину, я прикрыла глаза, борясь с накатившей дурнотой.
– Соник, а здесь все пауки такие огромные? И как насчет другой живности? – спросила, чтобы отвлечься.
Не хотелось бы узнать, что мухи тут размером с небольшой самолет, а у комаров двухметровое жало.
Дракошка рассмеялся.
– Нет! Говорят, что Сфира когда-то была чуть крупнее меня, но проглотила какой-то артефакт, вот и вымахала с сарай.
Ей-богу, мне стало легче от этой информации.
– Понятно, – выдохнула я. – А Ангус? С ним-то что не так?
Я выглянула в узкое окно башни, через которое открывался вид на горы. Темная гряда на фоне усыпанного незнакомыми звездами неба походила на кулак с оттопыренным средним пальцем. Неприлично красиво! Неужели я действительно побывала на самой верхотуре? Даже не верится!
– Семь лет назад в замке случилось что-то нехорошее. Кто-то на него напал, и многие защитники и обитатели были убиты. Остальные разбежались после того, как Дорт-Холл заперли магией. Пришельцев эта магия уничтожила сразу, а свои выжили. Вот только те, кто вышел однажды за ворота, больше не могли вернуться. Постепенно ушли все.
Я слушала дракончика с интересом. Теперь стало ясно, почему замок пустует, а внутри словно Мамай прошел. Что смогли, люди унесли с собой, остальное переломали. А потом внезапно выросшая Сфира полакомилась останками павших. Даже костей не оставила! На мой взгляд, это несколько необычно для пауков, но при таких габаритах она, возможно, костей и не замечает.
– Тогда даже цветодракам досталось, – продолжил рассказ Соник. – Многие погибли, а те, что выжили, до сих пор слегка не в себе. Бывает сложно понять, о чем именно они говорят. Но все мы отчаянно верим, что драклорд однажды вернется и Дорт-Холл оживет снова…
Пока он говорил, я продолжала глядеть в окно, поэтому увидела, как из вершины Драконьего пика вырвался столб ярко-голубого пламени… С интересом я принялась рассматривать темный пик, желая еще раз полюбоваться синим огоньком, но больше никакого свечения не наблюдалось.
– Знамение! Это было знамение! – заверещал вдруг Соник.
Беспорядочно заметавшись по караулке, дракошка нечаянно задел скелет. Раздался сухой звук удара кости о камень, и череп несчастного покатился по полу.
– Соник! – испугалась я.
Цветодрак не обратил никакого внимания на то, что нарушает покой усопшего.
– Лина, нам было знамение! Дракон-Прародитель услышал наши молитвы и разбудил драклорда! – пояснил он причину такой радости.
Я уж точно никому не молилась, потому не могла разделить счастье дракончика. Тем более что Дракон-Прародитель был совершенно ни при чем. Похоже, драклорда разбудила я своим внезапным появлением…
Успокоившись, Соник приземлился на подоконник и уселся, по-кошачьи обвив себя длинным хвостом с пушистой синей кисточкой.
– Алмазный дракон проснулся! – благоговейно изрек он.
– Дракон? Ты хочешь сказать, что тот голый, слегка помешанный мужик и есть алмазный дракон?!
Соник хлопнул глазами несколько раз и переспросил:
– Помешанный? Как наш старый… – Он просвистел какое-то цветодракское имя и с уверенностью заявил: – Нет, драклорд не мог сойти с ума, тебе показалось.
– Ну, может, он и не сумасшедший, но вел себя неадекватно. Провоцировал меня, а когда я не стала на него нападать, сам поранился о меч в моих руках…
– Лина! – Дракошка завис прямо перед моим лицом, и его невероятные глаза-блюдца стали шире и засияли вдвое ярче, хотя это было попросту невозможно. – Кажется, я понял, кто ты такая!
– И кто же? – спросила я и затаила дыхание в ожидании ответа.
Мне было ужасно интересно, кто такая Василина Вьюга, потому что сама я ничего по-настоящему важного о себе так и не вспомнила.
– Ты – Тень Дракона! – благоговейно выдохнул мой маленький друг.
Точно наяву в моей голове нараспев прозвучал голос незнакомца: «Те-е-ень…»
– Тень… – повторила я вслух. – Вот и мужик этот то же самое сказал. Но что это вообще значит?
Дракончик немного помолчал. Затем открыл рот, но тут же снова закрыл и сделал мертвую петлю.
– Лина, я не знаю, если честно. Я ведь только в начале этого лета вылупился!
– Жалко, – загрустила я.
– Прости… – Соник поник.
Разочарование, проскользнувшее в моем голосе, расстроило дракончика.
– Не переживай. Мы не можем знать всего на свете, – попыталась я его подбодрить.
– Драклорд все знает!
Уверенность дракошки в хозяине замка была непоколебима. Я же могла поклясться, что такой суперспособности у Реджинхарда Берлиана нет, иначе он не сидел бы в пещере голышом, а давно привел бы свои земли в порядок.
