– Не рассчитал дозу! Никакого удовольствия! Подождем еще час-другой и продолжим. Я пока отойду, а ты подумай как следует и будь хорошей девочкой. Не то придется позвать моих ребят, чтобы тебя расшевелили. Они тоже не прочь будут порезвиться. С вами обеими.
– Марина тоже здесь? – Я уставилась на мучителя во все глаза.
– Нет, но скоро вы обе ко мне переедете жить, – пообещал он.
Похоже, все это было только началом кошмара!
– Тварь! – выплюнула я в закрывшуюся за Цветковым дверь.
И нет, она не была выбита, а стул аккуратно стоял в стороне.
От унижения хотелось сдохнуть, но разлеживаться, предаваясь страданиям, было некогда. Неимоверным усилием воли я заставила себя подняться и сесть. Действие препарата потихоньку ослабевало, и мои движения становились все более уверенными. Хорошо, что этого не случилось раньше, порадовалась я. Что-то подсказывало, что тогда от Цветкова было бы так просто не отделаться. Тщетно натягивая на обнаженное тело обрывки халата, я потащилась в сторону ванной. Первым желанием было как следует вымыться, но я заставила себя остановиться и подумать.
Он сказал, что нашел все мои игрушки. Но так ли это?
Со всей скорости, на которую сейчас была способна – то есть чуть быстрее черепашьей, – я поспешила к туалетному столику. Камера по-прежнему была на месте. Отлично! Он ее не заметил.
Телефон!
Своего смартфона нигде в комнате я не обнаружила. Видимо, его Цветков все-таки забрал вместе с диктофоном, баллончиком и всеми моими вещами. Плохо, но не смертельно.
План вырисовывался следующий: теперь у меня есть то, что поможет приструнить урода. На записи прекрасно было видно, чем он занимался. Но чтобы ее использовать, нужно сбежать и добраться до ближайшей больницы, пока следы не выветрились. Определить, что за препарат в моей крови и… И тогда вместе с записью, что я сделала, и образцами семенной жидкости можно будет попробовать прижать его к ногтю.
Двигаясь уже почти нормально, я поискала какую-нибудь одежду, но, похоже, на тапках и халате щедрость Цветкова закончилась. Пришлось стянуть с кровати покрывало и замотаться. Почувствовав себя чуть более уверенно, подошла к окну. Решеток не было, как и ручек изнутри – не открыть, а выбить пластик мне будет не под силу. Помню, как-то видела испытания, где в такое окно долбили шестнадцатикилограммовой гирей, а оно только трескалось и прогибалось, но и то не сразу. Что же делать?
Думай, Лина, думай!
Я направилась к двери и осторожно нажала на ручку. Заперто. Но я и не лелеяла надежды сбежать через главный вход. Наверняка коридор охраняется. А если и нет, то там уж точно установлена камера.
Я завертелась, пытаясь ее обнаружить, но или та была очень хорошо спрятана, или ее не было вовсе. Результата я не добилась, только разболелась голова.
Мое нынешнее состояние можно было сравнить с похмельем, и пить хотелось нисколько не меньше. Кутаясь в покрывало, поспешила в ванную, где умылась и напилась воды прямо из-под крана. Как раз в этот момент что-то в зеркальном отражении привлекло мое внимание.
У стены на полу валялось полотенце. Черное, мужское, оно выделялось на фоне остального кремово-белого интерьера. Но как оно сюда попало?
Вымещая злость на хозяина, я попыталась отшвырнуть его ногой, точно мерзкое насекомое, но от резкого движения голова закружилась сильней, и я впечаталась плечом в стену. Опора неожиданно поддалась, и, еще больше теряя равновесие, я полетела следом, судорожно пытаясь ухватиться руками хоть за что-нибудь. Не упала я на твердый кафель только чудом – удалось удержаться за край дверной створки.
Испуганно хлопая глазами, несколько секунд я приходила в себя, прежде чем сообразила, что нахожусь в другой ванной – смежной с моей собственной. Только здесь все было черно-золотым, а не бежевым, и освещена она была лишь светильником у зеркала.
Так вот как Цветков беспрепятственно проник ко мне в комнату! Разделяющая две ванные дверь даже не была замаскирована. Будь я в норме, обязательно бы ее заметила. Вон даже небольшая ручка-кноб имеется с обеих сторон. Но если я ее и видела, то приняла за вешалку для полотенец.
Проверила ванну – влажная. Ей пользовались, но какое-то время назад, и, находясь здесь, я сильно рисковала. Если Цветков поймет, что я уже пришла в себя настолько, чтобы двигаться самостоятельно, меня точно ждет второй раунд. Но какой у меня был выбор?
Погасив светильник, я тихонько – всего лишь на волосок – приоткрыла дверь. В комнате было темно, и лишь неверный свет снаружи проникал в незашторенные на ночь окна, едва рассеивая кромешный мрак. Затаив дыхание, я прислушалась, но никаких звуков из спальни не доносилось. Ни сонного сопения, ни дыхания. Тишина…
Боялась я зря – спальня оказалась пустой, и даже кровать была не разобрана. Возможно, спальня эта вовсе не Цветкова. Или же он просто еще не ложился.
Опасливо косясь на дверь, рванула на цыпочках к окну и обрадованно уставилась на ручку, которая здесь была. А еще – на крышу террасы, которая располагалась прямо под окном, всего в каких-то полутора метрах.
