Он кивнул и, бросив в угол саквояж, сказал:
– Я пойду умоюсь.
– Идите.
– А где бабушка?
– Уехала к тёте Дусе.
– Когда вернётся?
– Вечером.
Даниле очень не хотелось, чтобы Нонна ночевала одна. Он всегда так беспокоился о ней, что порой у него от этого саднило сердце.
Когда он умылся и пришёл на кухню, стол уже был накрыт. Некоторое время он ел молча. А Нонна сидела рядом, подперев голову кулачками, и внимательно смотрела на него.
– Нонна, – наконец не выдержал он, – перестань!
– Что перестань?
– Так смотреть на меня.
– Почему?
– Ты меня смущаешь, – попытался отшутиться он. – Ты не рентген.
– Не рентген, – согласилась она, – но я хочу понять вас.
– Неужто я такой загадочный? – снова попытался он свести дело к шутке.
– Ещё какой, – тихо вздохнула она. – Иногда мне кажется, что в вас тайн больше, чем в старом сундуке, доставшемся нам от прабабушки.
– Что за сундук? – Данила обрадовался возможности переменить тему.
– Кованый, – ответила Нонна.
– А где он? – Он сделал вид, что оглядывается в поисках таинственного сундука. – Почему я его ни разу не видел?
– Сундук стоит на чердаке на даче. И зачем вам его видеть?
– Так интересно же! И почему ты считаешь его полным тайн?
– Я не считаю, я предполагаю.
– Тогда почему ты не заглянешь в него?
– Ключ от него давно утерян.
– Можно открыть другим способом.
– Бабушка боится повредить резьбу. Сундук старинный, очень красивый, – опять тихо вздохнула Нонна.
– Первый раз встречаю таких нелюбопытных женщин, как ты и твоя бабушка, – осторожно улыбнулся Данила и добавил: – Я мужчина, и то не удержался бы и нашёл способ открыть его.
– Может, ещё и найдёте, – неопределённо ответила девушка, – если, конечно, бабушка согласится.
– А мы уговорим её, – подмигнул девушке Данила.
– Хорошо, попробуем уговорить, – не стала спорить Нонна и вернула Данилу к прежней теме: – Почему вы не поехали к Соне?
– Её же больше нет, – тихо сказал он, перестав жевать.
– Она пока есть, – не согласилась девушка.
– Ты хотела сказать, её тело.
Нонна кивнула:
– И о нём нужно позаботиться.
– Я найму фирму.
– Её нужно опознать.
– Её уже опознали.
– Кто?
– Неважно. Лучше скажи, откуда ты узнала о гибели Сони?
– В местных новостях передавали.
– И ты ничего не сказала мне.
– Я не смогла, – проговорила она голосом, полным раскаяния.
– Не кори себя, – он осторожно дотронулся до плеча девушки, – я бы тоже, скорее всего, на твоём месте не смог бы.
– Не надо меня утешать.
– Я и не утешаю. Просто говорю так, как есть.
– Полиции не понравится, что вы вместо того, чтобы ехать домой или к ним, приехали сюда.
– Это их дело, – буркнул Данила, – и давай не будем об этом говорить.
– Говорить об этом придётся ещё очень долго, – снова вздохнула девушка.
– Нонна, я же просил тебя!
– Полиция, скорее всего, узнает, что вы последнее время не слишком-то ладили с Соней, – продолжила она, не обращая внимания на его слова.
– У меня алиби! – отрезал он.
– У вас деньги… – возразила она.
– Что ты хочешь этим сказать? – удивился Данила.
– Полиция может подумать, что вы могли нанять кого-то.
– Нонна, – возмутился он, – опомнись! Что ты такое говоришь?! – В его голосе зазвучало негодование.
– Я не сказала, что так думаю я. Но полиция! Они ведь не знают вас так хорошо, как я.
– Но я надеюсь, что у них хватит мозгов не совершать глупости, – всё ещё сердясь, проговорил он.
– Пока глупости совершаете вы, – не отступала девушка.
– Яйца курицу не учат! – вырвалось у него невольно.
– Что вы хотите этим сказать? – удивилась девушка.
– То, что я в два раза старше тебя!
– Но это совсем не значит, что ты в два раза умнее меня, – проговорила она, нисколько не смущаясь.
Данила вместо того, чтобы ещё больше разгневаться, неожиданно расхохотался.
– Да, самоуверенности тебе не занимать! И в кого ты такая уродилась.
– В маму с папой, наверное, – пожала она плечами и спросила: – Ты поел?
– Да, спасибо. Сейчас вот ещё чай допью.
– Пожалуйста. Допивай. И поезжай домой.
– Ты что, гонишь меня? – спросил он.
Она ничуть не смутилась под его прямым взглядом и произнесла твёрдо:
– Считай, что так. – Потом через паузу добавила, точно хотела смягчить удар: – Для твоего же блага.
– Хорошо. Возможно, ты права. Я сейчас уеду. Но когда мы увидимся снова?
– Давай прежде созвонимся и тогда, судя по обстоятельствам, которые могут меняться не то что ежедневно, а ежечасно, решим.
– Хорошо, – попытался он улыбнуться как можно добродушнее, – уговорила.
Он поднялся из-за стола, отнёс посуду в раковину и принялся мыть её.
– Оставь, – попросила она, – я сама вымою.
– Нет уж, – решил он настоять на своём, – хоть это-то дело я завершу.
Она встала, сняла с гвоздика полотенце, взяла из его рук чистую тарелку и стала вытирать её.
– Ну ладно, – сказал он, домыв чайное блюдце, – коли ты гонишь меня, я ухожу.
Она ничего не ответила. Вышла следом за ним в прихожую, подождала, пока он оденется, разрешила чмокнуть себя в щёку. А когда он уже открыл дверь, воскликнула:
– Данила Ильич!
Он обернулся:
– Что?
Она бросилась к нему на грудь и прошептала:
– Данила Ильич, я боюсь.
