– Просто Данила Ильич или Данила.
– На возраст мой, что ли, намекаете? – подозрительно спросила женщина.
– Ну что вы, тётя Варя, – Данила остановился и замахал обеими руками, – вы у нас фору любой девчонке дадите.
– А чего вы сегодня такой смурной? – поинтересовалась уборщица. – С женой, что ли, поругались?
Не обратив внимания на бестактность женщины, Сафронков ответил:
– Берите выше, тётя Варя! – и указал пальцем на потолок.
Она невольно подняла голову вверх, а потом опёрлась на швабру и погрозила ему пальцем:
– Всё шуткуете, пан директор! Над вами и начальства никакого нет!
Данила заметил, что из товарища превратился в пана, и не знал, расценивать это как повышение в статусе или понижение. Метнув взгляд на уборщицу, решил, что она его всё-таки понизила, так как для тёти Вари, выросшей и прожившей большую часть своей жизни при советской власти, товарищ значил многое, а пан так себе, можно сказать, пережиток прошлого, то есть пустое место.
Вздохнув, он всё-таки ей ответил:
– Я, тёть Варя, имел в виду небесную канцелярию.
– А, – протянула женщина и спросила подозрительно: – Вы теперь, Данила Ильич, тоже верующим стали?
Данила пожал плечами, вступать со служащими в прения о религии никак не входило в его планы.
Варвара Ивановна расценила его молчание по-своему и подвела итог:
– Раньше всех в партию да в комсомол насильно тащили, а теперь в церковь.
– Никто никого не тащит, – счёл нужным заметить Данила и подумал, что тётка эта его уже достала. Он повернулся и хотел идти дальше, однако Колесниченко не намерена была прерывать разговор и спросила:
– А чем же вам, товарищ директор, небесная канцелярия не угодила?
Так как Варвара Ивановна вернула ему недавно ею же отобранный статус, Данила решил ответить:
– Нам рекламу снимать на открытой веранде, а тут дождь с утра.
– Так он же давно закончился! – удивилась женщина.
– В любую минуту может снова пойти, – возразил Данила.
– Не пойдёт! – уверенно заявила Колесниченко.
– Откуда вы это можете знать?
– Мне радуга сказала.
– Кто? – изумился Данила.
– Не кто, а что, – голосом строгой учительницы начальных классов назидательно поправила директора агентства уборщица.
Данила вытаращил глаза.
– Да что вы на меня так таращитесь, Данила Ильич, меня ещё прабабка научила по народным приметам определять погоду. Так вот, судя по цветам сегодняшней радуги, дождя ни сегодня, ни завтра не будет.
– Ну спасибо вам, тётя Варя, – шутейно поклонился директор, – и на ум наставили, и надежду подарили.
– Идите уже, товарищ директор, не мешайте мне работать, – делано сердито проговорила уборщица.
Её замечание ничуть не обидело Данилу, он прыснул со смеху и почти бегом заспешил вверх по лестнице. Настроение ему тётя Варя своими нехитрыми разговорами точно подняла. Но тут он снова вспомнил о кофе. И о жене…
Кофе она варила упоительный! Но отношения их к этому времени дали трещину. И хотя она была тоненькой, как паутинка, Данилу это напрягало и раздражало. Он хотел, чтобы жена соглашалась с его предложениями или хотя бы прислушивалась к ним. Но у жены обо всём, тем более о том, что касалось её лично, было своё мнение, нередко отличное от его собственного. И переубедить её Даниле так и не удалось.
Со всеми своими директорскими заботами он чуть не забыл о кастинге. Но на то, чтобы дела агентства шли так, как надо, у него имелись заместители и помощники. Вот и сейчас один из них, едва он вошёл в зал, пододвинул ему стул, на который Данила, благодарно кивнув помощнику, покорно опустился.
И тут он увидел её! Тогда он ещё не знал, что эта девушка его будущая жена. Или знал? Данила не мог бы ответить и себе самому на этот вопрос. Ему показалось, что он захотел жениться на Софье, как только увидел её. Как модель она его агентству не подошла, а вот на роль жены, по его мнению, она годилась. Данила сразу после кастинга предложил девушке пойти в ресторан. Она восприняла это сначала как возможность поступить в агентство через постель с его директором. Правда, вида она не подала и вела себя достаточно скромно. Во время разговора он узнал, что она из простой и малообеспеченной семьи. Теперь ему стало понятно её желание стать моделью. Толпы наивных девочек думают, что модельный бизнес – это деньги и слава. На самом же деле это тяжёлый труд, пот, слёзы, унижения и прочие неприятные вещи. Это уж зависит от того, как кому повезёт. Данила предложил девушке руку и сердце, поставив условие, что о модельном бизнесе она забудет навсегда. Недолго думая Софья согласилась.
Первая жена сразу же дала ему развод. Она так легко на него согласилась, что Даниле даже обидно стало. Никаких тебе слёз, упрёков, просьб сохранить семью хотя бы ради детей. Разошлись внешне спокойно и безболезненно, словно и не прожили пятнадцать лет в счастливом браке.
Данила не знал, какие чувства испытывала после развода его первая жена. Сам же он ощущал смущение, чувство вины и не заметил сразу же появившееся на горизонте лёгкое облачко сожаления. Сначала он был безумно счастлив, обладая молодой, красивой и первое время безропотной женой. Но довольно скоро всё стало меняться…
