София Александровна была дома. Она не ждала сегодня гостей и свой отгул рассчитывала потратить на уборку квартиры. Начать решила с мытья окон. Начавшийся дождь не то чтобы сильно огорчил её, скорее озадачил, ведь вчера вечером она прослушала прогноз погоды на сегодня, и синоптики не обещали никакого дождя. Она решила подождать, пока дождь закончится, а чтобы не терять времени, занялась уборкой ванной комнаты и как раз мыла плитку на стенах, когда услышала звонок в дверь. «Кто бы это мог быть?» – подумала она с удивлением, стянула резиновые перчатки и пошла открывать. На пороге стоял маленький следователь.
– Опять вы? – спросила София, приподняв в знак лёгкого удивления правую бровь.
– Опять я, – подтвердил следователь, – а вы кого ждали?
– Никого, – ответила женщина, отступая от порога и пропуская следователя в квартиру.
Он уже и сам понял по её внешнему виду, что она никого не ждала. Гостей не ждут в старых трико, ситцевой кофточке и с косынкой на голове. Как ни странно, она понравилась ему в этом наряде Золушки. В нём София Александровна казалась намного моложе, чем в амплуа серьёзной дамы.
– Поговорим? – спросил он, оборачиваясь к ней через плечо.
– О чём? – спросила она равнодушно.
– Да всё о том же! Об убиенной супруге Сафронкова и о вашем к ней отношении.
– Не было у меня с ней никаких отношений, – ответила женщина тоном, в котором прозвучало лёгкое раздражение.
– А я думаю, что были! Неприязненные!
– Да с чего вы это взяли?
– Ежу понятно, что может испытывать первая жена в отношении второй.
– Я не ёж, и поэтому мне не понятно, – усмехнулась София Александровна.
«Она ещё и усмехается, – подумал Наполеонов про себя, – ну сейчас я ей задам», вслух же спросил:
– Зачем вы лгали мне в прошлый раз?
– Я не лгала.
– Хорошо, – тяжело вздохнул следователь, – пойдём по второму кругу.
София недоумённо пожала плечами.
– Где вы были в день убийства второй жены своего бывшего мужа Софьи Сафронковой?
– Я уже говорила вам в прошлый раз, что была на работе.
– Неправда. На работе вас не было.
– То есть?!
– Я имею в виду время вашего обеденного перерыва.
– Её что, убили во время моего обеденного перерыва?
Наполеонов, не отвечая на её вопрос, продолжил:
– Вахтёр сказал, что вы покинули здание, как всегда.
– Да, действительно. Я была в кафе «Орнамент». Я всегда там обедаю.
– Вот именно, что всегда, – проговорил следователь голосом сытого кота, съевшего по крайней мере полгоршка деревенской сметаны.
– Что вы хотите этим сказать?
– Только то, что благодаря вашему частому появлению в «Орнаменте» вас хорошо знают.
– Ну и что?
– Ничего! Вас там не было. Официантка сказала, что в тот день вы не приходили.
София закусила нижнюю губу и отвернулась к окну. На что она надеялась? На девичью память официантки или на то, что работники правоохранительных органов будут работать спустя рукава. Её надежды не оправдались…
– Так где же вы были? – услышала она голос следователя.
– А вот это не ваше дело! – вспылила женщина.
– Вы ошибаетесь, гражданка Сафронкова, это очень даже моё дело. Так где же вы были?
– А если я не отвечу на ваш вопрос, – проговорила она с вызовом, – то вы меня арестуете?
– Ну зачем же сразу арестовывать… – проговорил он лениво, – вот соберём доказательства вашей вины, тогда уж и арестуем. А пока будет достаточно подписки о невыезде.
– Вы что же, думаете, что я убила Софью? – удивилась она. И испугалась всерьёз.
– А почему нет, – заметил он невинно, – вы же сами говорили, что до сих пор любите мужа.
– Я этого не утверждала.
– Намекали.
– И что с того?
– Значит, хотели бы вернуть его. А молодая красивая соперница стояла на вашем пути.
– Вздор! Я никогда не думала о том, чтобы вернуть его. И я вам уже говорила об этом!
– Почему?
– Что почему?!
– Почему вы не хотели вернуть его, если по-прежнему любили?!
– Потому, что всё завершилось, и, как это ни банально, повторю ещё раз – два раза в одну реку войти нельзя.
– Кто знает, – пожал плечами следователь, – люди вон по несколько раз сходятся и расходятся, и ничего.
– Значит, между этими людьми никогда не было настоящей любви.
– Это ещё почему? – удивился следователь. – Если они стремятся к воссоединению, то любят друг друга.
– Мы с Данилой не относимся к людям, которые играют своими чувствами.
Внимательно посмотрев на женщину, Наполеонов сказал:
– Вы, может быть, и нет. А о вашем муже этого не скажешь.
– Вы не имеете права судить о Даниле столь поверхностно.
– Вот видите.
– Что я вижу?
– Вы защищаете его, значит, вы к нему не равнодушны.
– Я не могу быть равнодушна к отцу своих детей!
– Знавал я дамочек, которые отца своих детей готовы были изорвать в клочья, как Тузик грелку.
– За что же?
– Видно, было за что.
– Но Данила не такой!
– Как сказать, – решил подбросить хвороста в огонь следователь.
– Вы его совсем не знаете!
– Изучение личности вашего мужа и не входит в мою задачу. Я ищу убийцу его молодой и очень красивой жены.
– Вот и ищите, – внезапно рассердилась женщина, – а меня оставьте в покое!
– Увы, София Александровна, обещать покой до завершения следствия я вам не могу, даже если бы очень захотел.
