– Но я не убивала Софью! Понимаете, не убивала!
– Как говорил великий Шекспир ещё в шестнадцатом веке: «Слова, слова…»
– «Слова – ветер, а бранные слова – сквозняк, который вреден», – пробормотал женщина себе под нос.
Но следователь услышал и ответил:
– «Много шума из ничего».
Она кивнула.
– Но нам это сейчас не в тему.
– Чего вы хотите? – В глазах женщины Наполеонов разглядел то ли мольбу, то ли отчаяние, но остался неумолим.
– Ответьте мне на вопрос, где вы провели обеденный перерыв в день убийства Софьи Сафронковой?
– Я к салону красоты и близко не подходила!
– Мы с вами как глухой с немым! Вы не желаете меня слышать.
– Это вы не желаете меня слышать.
– Хорошо, – решил немного отступить Наполеонов, – даже если я поверю в то, что вы не причастны к убийству, что я должен подумать о вашем нежелании отвечать на мой вопрос?
– Что это моё личное дело.
– Я уже объяснил вам, что при расследовании убийства не существует личных дел и все тайны должны быть открыты. Если вы не хотите мне говорить, чем именно вы занимались в свой обеденный перерыв, я делаю вывод, что вы занимались в лучшем случае чем-то непристойным, а в худшем – преступным.
– Да как вы смеете! – вспыхнула Сафронкова.
– Я веду расследование, – снова напомнил он.
– Я больше ничего вам не скажу, – упёрлась София Александровна.
– Прекрасно! – воскликнул следователь. – Но учтите, что я всё равно узнаю, где вы были и что делали.
По заливающему щёки женщины румянцу Наполеонов предположил: уж не с любовником ли она была в это время… Ишь, запылала, как маков цвет. Но скрывать это глупо. Или боится, что дети узнают? А может, любовник непостоянный? Сейчас у обеспеченных дамочек мода пошла на стриптизёров. Чёрт её знает. Возомнила себя партизанкой в лапах врага… Он решил пока отстать от женщины и попытаться выяснить интересующую его информацию обходным путём.
– Ладно, – сказал Наполеонов, – я ухожу.
Как только следователь покинул её квартиру, София бросилась к городскому телефону и набрала знакомый номер. Звонить по сотовому она побоялась, насмотревшись криминальных сериалов. В них полиция выворачивала сотовые телефоны буквально наизнанку.
– Соня, – отозвался тёплый голос.
– Ко мне приходила полиция.
– Ну и что?
– Они подозревают меня в убийстве жены Данилы.
– Этого не может быть!
– Может. У меня нет алиби.
– То есть?
– Как я поняла, её убили в мой обеденный перерыв.
– Но тогда у тебя есть алиби! Это я! И потом, нас обязательно запомнили официант и метрдотель.
– Но я не могу, – тихо прошептала она.
– Чего ты не можешь?
– Сказать им это.
– Почему?!
– Из-за детей! Что они подумают!
– Соня, стоп! Ты что, стыдишься меня?
– Нет! – возмутилась она. – Как ты мог такое подумать!
– А что я должен подумать?
– Я не знаю.
– Вот именно. Не надо создавать проблем на ровном месте. Мы не совершали ничего постыдного. И встречались мы не в дешёвой гостинице, а в престижном ресторане.
– Да. Но, если я скажу, то все поймут…
– Что поймут?
– Что мы встречаемся.
– И что из этого? Мы же не подростки, чтобы скрывать свои отношения от родителей.
– От детей, – тихо выдохнула она.
– Соня, дорогая! Ты сама ведёшь себя как ребёнок. Пойми, пожалуйста, нам незачем скрывать наши отношения. Я очень люблю тебя. И ты знаешь это.
– Да, знаю.
– Или ты хочешь вернуться к Даниле? – насторожился он.
– Нет, – твёрдо ответила она и ясно услышала, как он облегчённо перевёл дыхание.
После короткой паузы она сказала:
– Знаешь, когда Нонна сказала, что полиция может ко мне прицепиться, я не приняла её опасения всерьёз. Была уверена, что она ошибается. А оказывается…
– Нонна – это та девочка, дочь твоих друзей?
– Да, наших с Данилой.
Он замолчал.
– Не ревнуй, пожалуйста. С Данилой у нас всё в прошлом. А Нонна уже давно не девочка, а очень красивая девушка. Я вас потом познакомлю.
– А ты не боишься? – натянуто рассмеялся он.
– Нет, ничуть, – искренне призналась она. – Ты не такой. А Нонна тем более.
– Спасибо за доверие, – отозвался мужчина и попросил жалобным голосом: – Давай больше не будем играть в Штирлица.
– Давай, – облегчённо рассмеялась она и, тут же став серьёзной, добавила: – Только я всё равно боюсь.
– Чего?
– Реакции детей.
– Всё будет хорошо, – заверил он её и стал прощаться, добавив: – Поговорим вечером, сейчас я очень занят. – Голос его прозвучал виновато.
И она только тут сообразила, что оторвала его от дел, которыми его рабочий день забит под завязку.
– Извини, – проговорила она и положила трубку.
Сергей Константинович Брусилов посмотрел на часы. Он уже на две минуты опаздывал на совещание. С ним такого ещё никогда не случалось. Надо было идти немедленно. А он всё сидел и думал… о ней, о Софии.
