– О чем ты? – уточнил я, привыкнув к частой недосказанности в наших беседах, заставляющей иной раз гадать, что же Гален имел в виду.
– Корица! Мне нужна кора именно этого сорта, для териака! Помнишь, эти двое ослов пичкали всемогущим якобы средством Эвдема, от которого он едва не умер?
Я кивнул. В памяти всплыли шутки старого философа и я невольно улыбнулся.
– Сейчас я надеюсь внести в рецептуру некоторые полезные дополнения – должно сработать! Вот только корицу такого сорта совсем не просто достать. Я слышал, есть несколько кустов в императорских садах на Палатине, но туда у меня нет входа. Корицу везут из особого региона в Индии, но торговец, что ездил туда и у кого я прежде покупал благовония – умер. Так что этот аукцион – находка для меня весьма своевременная. Ну и кроме того, – глаза Галена загадочно блеснули, уголки губ приподнялись – есть у меня еще идея для подарка одной особе…
Поймав его мечтательный взгляд, я улыбнулся.
– Аррии? Как у вас складывается? – я довольно бесхитростно поинтересовался.
– Складывается, не складывается… – пробурчал Гален в ответ. – Ну ты и скажешь тоже – с ней сложится! – он фыркнул.
– Ну, не Ксантиппа же она хотя бы? – осторожно пошутил я, имея в виду жену Сократа. Говорят, в мудрой голове именно этого аттического мужа впервые родилась цитата, будто тот, кому повезет с женой станет исключением, а кому не повезет – философом.
Гален громко рассмеялся.
Прохожие обернулись на нашу процессию. На улице было прохладно – кутаясь в подбитые мехом или шерстью плащи, люди спешили по своим делам. Менее состоятельные и одетые хуже подпрыгивали и дышали на замерзшие руки. Горячее дыхание порождало пар, словно с каждым выдохом тело покидала та самая невидимая пневма, о которой столько часто философствуют мудрецы и медики.
– Не Ксантиппа, Квинт. – Гален вздохнул. – Но не думаю, чтобы боги позволили нам однажды скрепить себя союзом. Если ты вдруг не знал – за плечами очаровательной Аррии уже три развода, а вот детей нет – Гален пожал плечами и замолчал.
Я понял его намек.
– Мне то оно, может, и все равно, но вот сама Аррия предпочитает свободу. После смерти первого мужа, когда ей и двадцати не было, она изрядно преумножила свое и без того солидное состояние. И хотя потом побывала в браке еще дважды – в роли матроны себя так и не нашла. Философия, споры, мимолетные знакомства, меценатство, приключения в кругах сливок римского общества – вот ее стихии Квинт. Даже ее отец, почтенный сенатор старых правил, давно махнул рукой. У него, впрочем. еще пара дочерей есть – хватает, о чьей судьбе печься.
Я понимающе кивнул.
– Но вы же тесно общаетесь уже пару лет?
– И что же? – Гален насупил брови.
– Ну, я имею в виду, может быть вы любите друг друга. И не только платонически, как Павсаний в диалоге «Пир»?
Гален заливисто расхохотался.
– Ловко ты это назвал, Квинт! Платонически… А мне и нечего тебе ответить. Я просто хочу подарить ей кое-что очень ценное, может быть как дорогой подруге. Как раз сегодня на торгах будет одна редкая вещица, из янтаря – хочу присмотреться – глаза Галена возбужденно блеснули.
На Форуме толпились десятки человек. Возможно, будь день теплее, пришло бы и больше. Однако, чем больше зевак и участников становилось – тем сильнее тревожился Гален и каждый, пришедший на этот аукцион не только смотреть. Не будет ли цена слишком задрана в ожесточенной конкуренции? Хватит ли средств на все желанное? – множество вопросов висели в воздухе.
Пожилой распорядитель, кутаясь в темно синий плащ, подбитый овечьей шерстью, хрипло описывал представленные к сегодняшним торгам позиции.
– Собираемый в глуши варварских земель, в чудовищной глубине которых бывали лишь единицы из числа самых отважных римлян, с берегов Свевского моря, караванами он везется через места столь опасные, что даже лес, полный диких голодных зверей, показался бы садом для вечерних прогулок. Прибыв в Аквилею, он попадает в руки самых искусных мастеров империи и, изящно обработанный, оказывается в Риме, потрясая своей красотой и ценностью! Правду говорят, что он также способен притягивать предметы, да славится и другими магическими свойствами. Угадали, о чем я говорю?
– Янтарь, это янтарь! – прогудела толпа.
– Вы мудры, почтенные – продолжал распорядитель. – В моих руках, одной лишь волей богов, оказался образец истинного искусства. Цвета фалернского вина, самых благородных оттенков кулон из цельного куска драгоценного янтаря. Мифический грифон, на золотой цепочке. Ну? Видите?
Толпа заинтересованно зашепталась. Распорядитель достал элегантную статуэтку и, возвышаясь на трибуне, покачал ею перед собравшимися, держа за цепочку.
– С телом льва и головой орла – грифон веками был символом стражи и защиты. Уверен, вы не раз видели его силуэты на мозаиках, коим он придает силу, мудрость и благородство. Жрецы говорят и о близкой связи грифона с богами! Нужно ли говорить, что связь такая, обещая лучшее, передается и владельцу?
Качающаяся подвеска гипнотизировала. Красноватый янтарь переливался в тусклом зимнем солнце, просвечивая алой глубиной.
