– Стартовая цена пятнадцать тысяч сестерциев!
Толпа ахнула. Украшение было не из дешевых. Ценой янтарь намного превосходил изумруды и, тем более, золото. Впрочем, достать его было не в пример сложнее – редкий торговец мог вернуться, уходя так глубоко в земли варваров. О них рассказывали самое страшное – будто они едят друг друга, носят шкуры, не имеют понятий ни о собственности ни даже о семье. Жизнь человека для них не дороже жизни зверя на охоте и каждый ростом на две головы выше римлянина. В народной молве образы варваров обрастали самыми безумными догадками и, я не был исключением, многих пугали ими с детства, поучая не убегать далеко от дома, чтобы выросший из-под земли дикарь не забрал с собой на далекий север.
– Двадцать! – выкрикнул пожилой мужчина. Из-под его теплого плаща виднелась тога с пурпурной полосой, выдававшая сенаторское сословие. Возможно, он покупал украшение для юной любовницы.
– Двадцать раз. Двадцать два – повел отсчёт распорядитель.
– Двадцать пять тысяч! – выкрикнул Гален.
На нас обернулись десятки пар глаз. С любопытством они щупали нашу маленькую компанию, пытаясь оценить зажиточность Галена, представительно стоявшего впереди процессии.
– Двадцать семь! – поднял ставку неизвестный сенатор. Его охраняла пара крепких, темнокожих рабов. Их белые зубы оттеняли черноту кожи, отчего казалось, будто они сверкают. Возможно, нумидийцы.
– Тридцать тысяч! – не сдавался Гален.
Видимо об этой фигурке он и говорил мне, пока мы шли до Форума. Интересно, почему именно грифон? – размышлял я.
– Продано почтенному за тридцать тысяч сестерциев! – прохрипел распорядитель. Двое рабов побежали и, почтительно поклонившись, вручили Галену уложенное в красивый деревянный чехол украшение.
Упустивший янтарного грифона сенатор сплюнул под ноги, презрительно глядя на нас. Его рабы недобро сверкнули глазами. Завидев их вызывающее поведение, слуги Галена поджались поближе к хозяину, загородив его крепкими телами и демонстрируя, что вооружены.
Толпа прибывала. Торги продолжались.
– А зачем в териаке корица? И вообще, для чего именно нужно такое сложное лекарство? – поинтересовался я, пока Гален с победным видом крутил в руках янтарь. Полированная поверхность грифона поглощала лучи и, словно переварив их, светилась изнутри медовым цветом. Несколько мгновений Гален интенсивно тер гладкую поверхность грифона уголком шерстяной, зимней тоги, после чего вынул из кармашка туники под ней пару торчащих ниток и кинул на янтарь. Качаясь в воздухе и опускаясь вниз, нитки внезапно дернулись, будто сопротивляясь земному тяготению, и приклеились к поверхности грифона. Наблюдавшие за этим рабы Галена ахнули, удивленно вытягивая лица и стараясь получше рассмотреть, как же это происходит. Я тоже очень удивился.
– А что за сила таится в этом камне, что способна притягивать вещи? – уточнил я.
Гален молча любовался искусной работой. Тончайшие детали действительно поражали – перед моими глазами была вещь, достойная самых благородных римлян!
– Я не знаю, Квинт – просто ответил учитель. – Никто не знает.
Вокруг шумели и толпились люди. Кто-то небрежно задел меня плечом и я поспешил поближе прижаться к нашей небольшой компании.
– А как на счет териака – напомнил я свой вопрос.
– Ах да. Я пытаюсь сварить его строго по рецепту, – начал Гален, – но добавить несколько особых ингредиентов от себя.
Аукцион продолжался. Бойко торговались какие-то предметы интерьера, несколько мраморных скульптур – издалека я не мог разглядеть, кого они изображали, но после уроков Диокла безошибочно оценивал изящество линий. В толпе выкрикивали цены и многие готовы были даже кусаться, если потребуется, лишь бы заполучить лучшие вещи по лучшей цене. О кусте редкой корицы пока не объявляли.
– Вообще териак создан много веков назад – начал рассказывать Гален, пока мы ждали. – Если верить легендам, первый териак изобрел еще царь Митридат Евпатор, лет двести тому назад. Беспокойный этот царь постоянно боялся, что его отравят и, поговаривают, в попытке создать себе противоядие от всего ставил опыты на преступниках. Со временем – не хочу даже думать, сколько людей заплатили за это своими жизнями, ему удалось такое средство создать. И если слухи не врут, лекарство это способно было так хорошо защищать от любых ядов, внешних и внутренних, что когда возникла опасность попасть в плен – Митридату осталось лишь заколоться мечом — ни один яд не мог навредить ему.
– Красивая легенда – я присвистнул.
– А многие уверены, что вовсе и не легенда – парировал Гален. – Помпей Великий, к примеру, ворвавшись во дворец, в первую очередь дал приказ разыскать именно это чудодейственное лекарство. Так оно и попало в Рим.
Я внимательно и с интересом слушал Галена. Марциан и Антиген уделяли териаку столько внимания, будто он был не только противоядием, но и панацеей, способной вылечить все, что угодно.
