— Это касается твоего друга Викрама. — Навин понизил голос. — Он перебрался к Деннису, спит на полу в его квартире и вовсю налегает на дурь. Сам я его не видел, но слышал от Винсона, что парень совсем плох. Я там не появляюсь в последнее время, да и Винсон почти перестал. И я подумал: вдруг ты еще не в курсе?
— Ты прав. Я этого не знал. Спасибо.
Я оглянулся на Диву, которая ждала перед лифтом окончания нашей беседы. До того момента я как-то не замечал, насколько она привлекательна: широко расставленные миндалевидные глаза, длинные ресницы, тонкий нос с красивым изгибом крыльев, которые складками соединялись с уголками губ, когда ее рот расплывался в улыбке.
Навин также смотрел на нее, и в его взгляде было обожание.
И в этот самый миг, переводя взгляд с Навина на Диву, я испытал странное чувство: как будто сквозь меня прошла легкая смутная тень. Я вздрогнул и посмотрел Навину в глаза, надеясь, что он ощутил то же самое.
Сердце забилось быстрее, и внезапное ощущение близкой опасности стало настолько отчетливым, что у меня перехватило горло. Но в глазах Навина я ничего не заметил. Он смотрел на меня со своей обычной улыбкой.
— Послушайте моего совета, — сказал я, делая шаг в сторону выхода, — держитесь вместе.
— Ну да... — ухмыльнулась Дива, уже готовая выдать очередную шутку.
— Спорьте и ругайтесь, но будьте вместе, — поспешил прервать ее я, делая еще один шаг прочь. — И приглядывайте друг за другом, о’кей?
— О’кей! — засмеялся Навин. — Вот только...
Я быстро их покинул, дошел до парковки, оседлал мотоцикл и выехал на магистраль. Но через несколько сотен метров вдруг затормозил у края тротуара и бросил долгий взгляд назад, на стеклянную башню отеля «Махеш». Посмотрел, потом дал газу и погнал дальше.
Когда я прибыл к дому, где жил Деннис, складная дверь-гармошка на фасаде первого этажа оказалась раздвинутой, и от улицы квартиру отделял только занавес. Я слез с мотоцикла, приблизился и постучал по открытой створке. Изнутри донеслись быстрые шаги в шлепанцах, затем занавес разошелся в стороны, и в проеме возник Джамал Все-в-одном. Он знаком пригласил меня войти и приложил палец к губам, прося соблюдать тишину.
Очутившись внутри, я сощурился, привыкая к полумраку. Густой запах гашиша смешивался с дымом от ароматических палочек, целый пучок которых горел в пустой вазе.
Деннис лежал в своей обычной позе, скрестив на груди руки и вытянувшись посреди широкой кровати. Он был в голубой шелковой пижаме, с босыми ногами.
Я услышал справа от себя глухое покашливание, повернулся и увидел Викрама, распростертого на ковре. Рядом с ним сидел Билли Бхасу, набивая очередной чиллум.
Из темного угла раздался голос. Это был Конкэннон.
— Гляди-ка, кого к нам впустил старый пердун! — сказал он. — Надеюсь, ты пришел вступать в мою маленькую банду, чувак. Я сейчас под кайфом и не хочу расстраиваться.
Не реагируя на его речь, я подошел к Викраму. Билли Бхасу отполз в сторону, уступая мне место, и продолжил свою возню с чиллумом. Я начал трясти Викрама, приводя его в чувство:
— Викрам! Вик! Очнись, приятель!
Его веки медленно приподнялись, но затем сомкнулись вновь.
— Спрашиваю в последний раз, Шантарам, — сказал Конкэннон. — Ты со мной или против меня?
Я продолжал трясти Викрама:
— Очнись, Вик! Мы уходим.
— Оставь его в покое, — проворчал Конкэннон. — Разве не видишь, чувак счастлив?
— Это ни черта не счастье, если он ничего не чувствует.
Я тряхнул его сильнее:
— Викрам! Просыпайся!
Он открыл глаза, посмотрел на меня и расплылся в слюнявой улыбке:
— Лин! Как поживаешь, дружище?
— Лучше скажи, как
— Никаких проблем, — промолвил он сонно, снова закрывая глаза. — Все отлично, старик. Все... отлично...
Викрам захрапел. Лицо его было покрыто грязью, а тело заметно усохло против прежнего, так что одежда, когда-то сидевшая на нем в обтяжку, теперь висела как на вешалке.
— Вик, старина, проснись!
— Да какого хрена ты к нему прицепился? — спросил Конкэннон уже агрессивно.
— Это не твоя забота, Конкэннон, — сказал я, не поворачивая головы в его сторону.
— Так, может, озаботишь и меня?
Детский прием, все это знают, и тем не менее прием часто срабатывает.
— Почему бы нет? — ответил я и впервые повернулся к нему.
Даже в полумраке был заметен холодный огонь в его голубых глазах-ледышках.
— Давай сделаем так, — предложил я. — Сейчас я отвезу друга к его родителям, а потом вернусь сюда, и мы потолкуем в переулке. Идет?
Он встал и приблизился ко мне почти вплотную:
— Есть две вещи, которые я уважаю. Это право человека уничтожать своих врагов и право человека уничтожать самого себя любым способом, какой ему нравится. Мы все катимся под гору. Каждый из нас. У нас одна дорога — вниз, и Викрам скатился по ней чуть дальше, чем ты или я, только и всего. Это его естественное право, и ты не должен ему мешать.
Это была гневная речь, и с каждым словом гнев в его голосе нарастал.
— Кроме прав, есть и обязанности, — ответил я, глядя в его разъяренное лицо. — Человек обязан помогать своим друзьям.
