— Не жди меня сегодня, — сказала она. — Новая инсталляция будет очень сложной. Так что будем работать круглые сутки в ближайшие пару дней.
— Пару дней?
— Да. Я, вероятно, останусь ночевать в галерее сегодня и завтра, чтобы... чтобы подготовить шоу к нужному сроку, понимаешь?
— Что все это значит, Лиза?
— Ничего это не значит, — сказала она и села в такси, которое сразу же тронулось с места. Она повернула голову и смотрела на меня из окна, пока не исчезла из виду.
Восторг любви, рождающийся мгновенно, как вспышка, редко бывает долговечным. И когда этот восторг угасает, никакая сила уже не может вернуть его во взгляд влюбленных. Сейчас мы с Лизой смотрели друг на друга как будто из глубины — той самой глубины, куда погружается покинувший нас восторг.
Свет померк, и тень опустилась на дивные сады былого. С полчаса я простоял на тротуаре в глубоком раздумье.
Я упустил что-то важное, какой-то более значительный конфликт, чем ее недовольство моей работой на Компанию Санджая или ее предложение завязывать интрижки с другими. Происходило что-то еще, но я не мог этого разглядеть или отчетливо почувствовать — как раз по той причине, что происходило это со мной самим.
Улица самозабвенно жульничала, когда я припарковал мотоцикл перед «Леопольдом», где фланировали проходимцы всех мастей, высматривая среди туристов потенциальную жертву. Я медленно провел взглядом слева направо вдоль улицы, проверяя, нет ли какой угрозы или, напротив, благоприятной возможности. Мои мысли уже начали выходить из тени — Лизиной тени, накрывшей сады былого, — когда я услышал голос:
— Лин! Какая удача, старик! Я как раз тебя ищу.
Это был Стюарт Винсон, и в донельзя возбужденном состоянии. В данный момент он оказался кстати. После непонятного разговора с Лизой мне было в самый раз отвлечься на что-нибудь вроде донельзя возбужденного человека, которого я никогда и не стремился понять.
— В чем дело, Винсон?
— Там одна девушка... Нужна твоя помощь. У тебя ведь есть типа ниточки в колабской полиции, верно?
— Какие ниточки?
— Ну, за которые можно подергать, чтобы решить вопрос. Так ведь?
— Я всего лишь знаю, кому и как можно сунуть в лапу.
— Вот об этом и речь! Ты не мог бы пойти со мной, старик? Прямо сейчас.
— Но...
— Прошу тебя, Лин! У этой девчонки большие проблемы.
Мой хмурый вид все ему сказал.
— Что? Ты отказываешься? Но она не сделала ничего плохого. Все дело в том, что ее бойфренд загнулся. Похоже, передозировка прошлой ночью, и...
— Минутку. Не так быстро. Кто эта девчонка?
— Я... я не знаю ее имени.
— Очень мило.
— Она при мне его не называла. И я не видел ее паспорт. Даже не знаю, из какой она страны. Но я знаю, что должен ее спасти, — и, может, я единственный ее шанс, понимаешь? У нее такие глаза... трудно объяснить... Это как будто вселенная говорит мне: «Спаси ее!» Просто магия какая-то. Как зов судьбы или типа того. Я пытался выяснить у копов, но у них на все одно слово: «Заткнись».
— Заткнись, Винсон, или уже переходи к сути.
— Минутку, дай мне объяснить. Я только что был в полицейском участке, уплатил штраф за своего шофера, который затеял драку с другим шофером на Кемпс-корнер, там вышла такая история...
— Винсон, мы говорим о девчонке.
— Да, старик. Вот, значит, рассчитался я с копами и уже хотел свалить оттуда, как вдруг заметил эту девушку. Ты бы видел ее, Лин! Эти глаза... ее глаза... они типа как огонь и лед одновременно. Ты не поверишь в такое, пока сам не увидишь. Как вообще такое случается, старик, что какие-то глаза вдруг выворачивают тебя наизнанку?
— Это химия. Давай дальше.
— Так вот, ее приятель откинулся от передоза то ли прошлой ночью, то ли рано утром. Насколько я понял, она проснулась и нашла его уже остывшим. Они ночевали во «Фрэнтике».
— Продолжай.
— «Фрэнтик» — то еще местечко, люди там тертые, умеют держать язык за зубами. Я сам вел там кое-какие дела. Но труп — это вам не пакетик дури. Есть черта, за которую они не перейдут.
— Я знаю «Фрэнтик» и тамошнюю братию. Наверняка они задержали девчонку, вызвали копов и сбыли ее с рук.
— Так они и сделали, гниды.
— Они просто сделали все, чтобы не угодить за решетку. И тебе советую поостеречься, Винсон. Глупо корчить из себя доброго самаритянина в полицейском участке, тем более если торгуешь наркотой. Да они там всякого упакуют в два счета, если нарываться.
— Я это понимаю, отлично понимаю. Но с этой девушкой случилась какая-то мистика. И я полез на рожон, попытался выяснить у копов что и как. Насколько понял, ее привезли из морга, где она опознала труп. Представляю, каково ей было, старик! Она дала показания, расписалась, но ее не отпускают, хотя ясно же, что она невиновна.
— Тут нужна взятка.
— Так я и понял. Но копы не стали со мной разговаривать. Потому мне и нужен ты.
— Кто сегодня на дежурстве?
— Сержант Дилип. Он там всем заправляет. Девчонка сидит в его кабинете.
— Считай, повезло.
— Он согласится ее отпустить? Деньги я дам.
— Будь спокоен: этот тип легко продаст свой табельный ствол и полицейский значок, если предложат подходящую сумму.
— Вот и хорошо!
