— А потом нагрянет к покупателю, запинает его до полусмерти и отберет свое имущество.
— М-да, хорошего маловато.
— Он любит видеть в людях страх. Поэтому всячески симулируй испуг, чтобы доставить ему удовольствие, и только потом предлагай деньги.
— Ты так и делаешь?
— В мой испуг Дилип-Молния не поверит. Мы с ним уже прошли эту стадию.
— Если ты пойдешь туда со мной, он примет деньги и отпустит девушку?
— Думаю, да. Однако...
— Однако что?
Я глубоко вздохнул и посмотрел в его встревоженные глаза. Мне нравился Стюарт Винсон. Его красивое лицо, сильно загоревшее за шесть лет пребывания под азиатским солнцем, неизменно выражало отважную решимость и вполне подошло бы какому-нибудь полярному исследователю, возглавляющему рискованную экспедицию, — хотя на деле он был всего лишь удачливым наркодилером, жившим на широкую ногу в городе, где нищета и голод были в порядке вещей. Я это знал и потому был озадачен его нынешним поведением.
— Зачем тебе впутываться в эту историю? Ты же совсем не знаешь эту девчонку. Ты даже имени ее не знаешь.
— Только не говори ничего плохого об этой девушке, — попросил он тихо, но с нажимом, меня удивившим. — Если отзовешься о ней дурно, я уже не смогу считать тебя другом. Не хочешь мне помочь, ну и ладно. Того, что я о ней знаю, мне вполне достаточно.
— Ну ты даешь! — выдохнул я.
— Извини, — пробормотал он, на секунду повесив голову. И снова вскинул ее с мольбой во взгляде. — Знаю, тебе это покажется безумием, но я два часа проторчал в полиции, пытаясь ей помочь. Она не сказала мне ничего. Ни единого типа слова. Но один раз она взглянула на меня и как будто чуть-чуть улыбнулась. Или даже не улыбнулась, но я почувствовал ее улыбку своим сердцем, Лин. Не могу этого объяснить. Тогда я... улыбнулся ей в ответ. И она тоже почувствовала это сердцем, могу поклясться! Я в этом уверен так, как ни в чем не был уверен за всю свою жизнь. До сих пор я не представлял, как такое возможно: запасть на кого-то без всякой причины, не перемолвившись и словом. Но сейчас я прошу тебя о помощи.
Я как раз мог такое представить — как и каждый из нас, кто по-настоящему влюблялся. Мы пересекли улицу, вступили на территорию полицейского участка Колабы и прямиком направились в кабинет Дилипа-Молнии.
Сержант окинул меня взглядом с ног до головы, потом посмотрел на девушку, сидевшую на другом конце его рабочего стола, а потом снова на меня.
— Твоя подружка? — спросил Дилип, кивая на девушку.
Я к ней пригляделся, и внутри меня словно что-то сомкнулось — подобно тому как смыкаются за тобой верхушки растений, когда ты идешь через заросли папоротника. Это была та самая девушка, которой я вернул проданный медальон, при этом попытавшись ее предостеречь.
И я мысленно воззвал к Судьбе: «Прошу, оставь свои игры! Хватит уже гонять меня по кругу!»
Ее спутанные волосы свисали грязными прядями и липли к потной шее. Застиранная и выцветшая голубая майка с коротким рукавом была достаточно узкой, чтобы продемонстрировать ее хрупкое телосложение. Джинсы, напротив, были ей велики и собраны в складки на тонкой талии, поддерживаемые пояском.
Медальон был при ней. Судя по взгляду, она также меня узнала.
— Да, — сказал я. — Это моя подруга. Прошу вас, сержант-джи, включите вентилятор.
Дилип-Молния посмотрел на неподвижные лопасти потолочного вентилятора над девушкой, а затем на мгновение поднял взгляд к вентилятору, быстро вращавшемуся над его собственной головой и облегчавшему духоту потоком сырого муссонного воздуха.
Затем его желтые глаза с ненавистью уставились на меня.
—
Тот поспешно включил вентилятор над головой девушки, и освежающий воздух заструился вниз по ее тонкой шее.
— Значит, это твоя подруга, Шантарам? — лукаво спросил Дилип.
— Да, Молния-джи.
— Что ж, хорошо. И как ее зовут?
— А какое имя она вам назвала?
Дилип захохотал. Я повернулся к девушке:
— Как тебя зовут?
— Ранвей, — пробормотала она, встречаясь со мной глазами и одновременно дотрагиваясь до медальона на шее. — Ранвей Ларсен.
— Ее зовут Ранвей, — сообщил я сержанту. — Ранвей Ларсен.
Дилип расхохотался вновь.
— Однако это имя не совпадает с тем, что написано в протоколе, — сказал он, закончив смеяться.
— Это норвежское имя, — сказала девушка. — Пишется «Р-а-н-н-в-е-й-г», но слышится «Ранвей».
— Пишется так, а слышится этак, — подхватил я. — Обычное дело у норвежцев.
— И чего же ты хочешь, Шантарам? — спросил Дилип.
— Я хотел бы проводить мисс Ларсен домой. У нее выдался очень тяжелый день.
— А мне мисс Ларсен сказала, что у нее нет дома, — парировал Дилип. — Этим утром ее выставили из отеля «Фрэнтик».
— Она может пока остановиться у меня, — быстро предложил Винсон.
Все головы повернулись в его сторону.
— У меня... много места... в смысле, свободного места, — продолжил Винсон с запинкой, оглядывая по очереди всех присутствующих. — Просторный дом. И служанка, которая хорошо о ней позаботится. Если только... мисс Ларсен... согласится.
Дилип-Молния повернулся ко мне.
— Кто этот блеющий идиот? — спросил он на хинди.
— Это мистер Винсон, — сказал я.
