Тень горы полностью

Навин Адэр обнял за плечи Диву. Начинающая журналистка Сунита стояла тут же.

— Ты в порядке? — спросил я Диву.

— Черт бы вас всех побрал! — ответила она. — Все мужчины идиоты!

— А как вы? — обратился я к Суните.

Она прижимала к груди красную папку с моими рассказами и тряслась мелкой дрожью.

— Все нормально, — сказала она. — У меня есть одна просьба, но мне трудно с ней обратиться, пока вы истекаете кровью. Вы хоть знаете, что у вас все лицо в крови?

— О... кей. Тогда, может, не будем затягивать с вашим вопросом?

Она подала мне папку, но оставила у себя мое послание к Ранджиту.

— Пожалуйста, позвольте мне передать эту записку, — сказала она.

— А...

— Прошу вас! Вы не представляете, как этот тип измучил меня своими домогательствами и какое громадное удовольствие я получу, вручая ему это. У меня аж голова кружится от предвкушения. Хотя это может быть из-за низкого сахара в крови — я так и не успела пообедать. Но в любом случае для меня это будет настоящим праздником. Мне стыдно досаждать вам просьбами, когда у вас разбито лицо, но все же прошу: позвольте мне быть вашей посыльной.

К нам подошли Дидье и Кавита.

— Дидье, ты мог бы дать Суните свой телефонный номер и проводить ее до офиса Ранджита?

— Разумеется. Однако тебе пора делать ноги, Лин.

Где-то неподалеку раздался выстрел.

— Послушай, — торопливо сказал я Дидье, — Лиза сейчас в галерее на Кармайкл-роуд. Ты к ней не заедешь?

— Без проблем.

— Убедись, что она в порядке. И пару дней побудь рядом с ней — или держи ее рядом с собой.

— Bien sur[55], — ответил он. — А ты что будешь делать?

— Залягу на дно. Пока не знаю где и надолго ли. Возьми эти рассказы и сохрани их для меня.

Я отдал ему папку и побежал к мотоциклу. Абдулла ждал, сидя на своем байке рядом с моим.

— Кто сейчас стрелял?

— Наш человек, — ответил Абдулла, запуская мотор.

— А где копы?

— Они были на подходе, но Рави пальнул в воздух, — сказал Абдулла. — Тогда они ломанулись обратно в участок за бронежилетами и автоматами. Скоро вернутся. Нам пора ехать.

И мы помчались, лавируя между вползающими в час пик автомобилями, при всякой возможности срезая путь по тротуарам или подъездным дорожкам автозаправок. За считаные минуты мы добрались до вершины длинного холма на Педдер-роуд и остановились перед светофором неподалеку от мечети Хаджи Али.

— Надо сообщить Санджаю, — сказал я.

— Согласен.

Мы свернули на парковку перед ближайшим павильоном. Оставив мотоциклы под присмотром служителей, мы нашли телефон и позвонили боссу. Голос его звучал сонно, как будто мы подняли его с постели в этот послеобеденный час. Но, услышав новость, он мигом стряхнул с себя сон:

— Какого хрена?! Где вы сейчас находитесь?

— Рядом с Хаджи Али, — сказал Абдулла, державший трубку между нами так, чтобы я тоже мог слышать.

— Вам нельзя возвращаться. Думаю, копы будут здесь уже с минуты на минуту, и я не хочу, чтобы они задавали вопросы, на которые у вас нет ответов. Вам надо исчезнуть на пару дней. Забейтесь в норку и, черт вас раздери, сидите тихо, кретины! Скажи мне правду, есть жертвы среди цивильных?

При словах «скажи мне правду» Абдулла скривился от отвращения, заскрежетал зубами и передал трубку мне.

— Никто из цивильных не пострадал, Санджайбхай, — сказал я.

Под словом «цивильные» подразумевались лица, никак не связанные с криминальным миром, — то есть все люди, за исключением гангстеров, жуликов, судей, юристов, тюремных охранников и полиции.

— Прострелены ноги у двух «скорпионов» и у левого наемника по имени Конкэннон. Свидетелей было навалом, но в большинстве это уличная братва и официанты из «Леопольда». На них можно повлиять.

— Ты устроил эту дерьмовую заварушку, Лин, а теперь еще указываешь мне, как ее разрулить? Было бы кому вякать!

— Если память мне не изменяет, — сказал я спокойно, — однажды ты сам подстрелил человека перед «Леопольдом».

Абдулла поднял два пальца перед моим лицом.

— Даже двух человек, — поправился я. — И это не я начал заварушку, Санджайбхай. Ее начали «скорпионы», причем не сегодня, а намного раньше. За последний месяц они нападали на нас девять раз. Сегодня они вломились в «Леопольд», потому что мы все любим это место и оно находится в самом центре нашей территории. Этот иностранец, Конкэннон, себе на уме — он хочет стравить Компанию Санджая и «скорпионов», чтобы мы истребили друг друга, а он между тем создает собственную банду. Это все, что я знаю. Я не могу тебе указывать, как это разрулить, и даже не пытаюсь. Я только сообщаю то, что мне известно. Эти сведения пойдут тебе в помощь, а не во вред.

— Мудаки! Сраные ублюдки! — заорал Санджай, но быстро совладал с собой и продолжил уже спокойнее: — Теперь куча бабла уйдет на то, чтобы замять это дело. Как считаешь, кто из колабских копов мог это подстроить?

— Сегодня на дежурстве Дилип-Молния. Но я не думаю, что это его затея. Пинать связанных зэков — это он с радостью, но на что-то подобное вряд ли решится.