— В округе прекрасные магазины, так что я попросил управляющего установить в номере холодильник и загрузил туда водку, содовую, лимоны и самый вонючий сыр на свете.
— Отлично.
— А к донышку ящика в письменном столе изолентой прилеплен нож, его можно вытащить так, что никто не заметит.
— Ну, если никто не заметит...
— Кстати, изголовье кровати сделано из окрашенных металлических трубок...
— У меня кровать из трубок?
— Ага. Я открутил с них набалдашники и спрятал с одной стороны пачку банкнот, а с другой — тонкий нож. На всякий случай.
— Глядишь, и пригодится.
— А еще я купил ситар.
— Ситар? Это еще зачем?
— Просто так. В вестибюле есть ларек, где торгуют музыкальными инструментами. В общем, я не удержался.
— Ну, знаешь...
— Еду и напитки в номера не подают, — торопливо перебил ее я, — но в вестибюле есть ларек с музыкальными инструментами, а управляющий — такой же сумасшедший, как и я. Так что, по-моему, тебе нужно к нам переехать. Согласна?
— Милый, на тебя я всю жизнь согласна.
— Правда?
— Правда.
— Что ж, соседка, поехали обустраиваться.
В «Тадж» мы с Карлой поехали на мотоцикле, вслед за лимузином, который вел Рэнделл, — всю дорогу я боролся с желанием его обогнать. Карла левой рукой держала меня за плечо, правой — за бедро, а щекой прильнула к моим лопаткам. Мне хотелось ехать и ехать, пока мотоцикл не откажет.
Мы поднялись по широким ступеням «Таджа», и я негромко сказал:
— Знаешь, мне хотелось ехать и ехать, пока мотоцикл не откажет. Уехали бы куда подальше...
— Шантарам, у меня здесь слишком много дел, — улыбнулась она. — Вдобавок наш козырь сейчас — утраченная любовь. Первое официальное расследование нашего агентства — Ранджит. Этого гада мы отыщем.
— Официальное расследование?
— В полиции я нас зарегистрировала как сыскное агентство — по ускоренной процедуре. У Ранджита в муниципалитете знакомый есть, он мне и помог. Очень обрадовался, потому что как Ранджит исчез, так источник доходов иссяк, а тут я появилась с дарами из Америки. Нет, он, вообще-то, неплохой человек, только лицо слишком алчное.
Я рассмеялся.
— Ладно, об этом потом поговорим. — Она притянула меня к себе и крепко обняла — будто сомкнулись створки раковины. — Спокойной ночи. Выспись хорошенько.
— Спокойной... Что-что?
— Если ты отказываешься с нами работать и уходишь на вольные хлеба, то тебе силы понадобятся.
— Погоди, разве мы с тобой сегодня больше не увидимся?
— Нет, конечно, — сказала она, решительно направляясь к двери номера. — Она ведь никуда не исчезнет.
— Кто?
— Страсть. Помнишь страсть, Шантарам? Красавица, проказница, никаких моральных устоев, — улыбнулась она и захлопнула дверь перед моим носом.
Я растерялся, и только потом до меня дошло.
«Черт возьми, Карла!»
Разочарованный, я вернулся в «Амритсар», где перед управляющим стояла дилемма. Точнее, перед ним стояла коробка с надписью «ДИЛЕММА, ИНКОРПОРЕЙТЕД», и он сосредоточенно рылся внутри.
— В чем дело, Джасвант?
— В этой коробке должен быть фазер, — рассеянно ответил управляющий, перебирая кусочки упаковочного пенопласта. — А, вот! — Он торжествующе извлек игрушечный пистолет, но ликование быстро сменилось гневным недоумением: — Это не тот! Излучатель фотонов не на месте, и отражателя нет. Тьфу, в наше время никому верить нельзя!
— Джасвант, это же игрушка, — заметил я.
— Не игрушка, а копия, — возразил он. — И притом фальшивка.
— Это копия игрушки, Джасвант.
— Нет, вы не понимаете. У меня есть приятель-парс, который обещал сделать настоящую, если я раздобуду точную копию оригинала. А с этой дрянью он работать не будет. Он же парс! — Управляющий посмотрел на меня печальным взглядом — печаль, как обычно, прожигала насквозь.
— Джасвант, умоляю, не надо делать никаких лазеров, — как можно убедительнее произнес я.
— Не лазеров, а фазеров, — поправил он меня. — Вам бы такой пригодился. В ваши номера целыми днями люди шастают, как на вокзале.
— Только те, у кого ключи есть.
— Ну, сейчас оба ваших приятеля на месте.
Навин сидел в кресле у стола, купленного мной в одной из лавок по соседству, и играл на моей гитаре — гораздо лучше меня, но я играть вообще не умею. Дидье, скинув элегантные итальянские туфли, растянулся на кровати в спальне и лениво помахал мне рукой.
— У тебя неплохо получается, Навин, — сказал я, плюхнувшись в кресло.
— Неплохая гитара, — ответил он, не прекращая наигрывать популярный гоанский напев.
— Неспроста она валялась в лавке музыкальных инструментов.
— Нет, там таким гитарам не место, — пробормотал он, переходя к пинк-флойдовской «Comfortably Numb». — Она девушка с претензиями, цену себе знает, как Дива.
— Кстати, как там Дива?
— Хреново, — вздохнул он, продолжая играть. — Поэтому у меня сеанс гитаротерапии.
— Кстати, я утром с Джонни Сигаром договорился. Из трущоб бихарцы[74] недавно выехали, шесть домов освободилось. Рядом с домом Джонни две лачуги, я предупредил, что мы их займем, — Дива устроится в одной, а ты в другой.
