— Самое время, — сказал Навин, отложив гитару. — Между прочим, ты прав. Я сегодня в Форте знакомых расспрашивал: у отца Дивы и впрямь большие неприятности. Дают пятьдесят к одному, что его вот-вот убьют. Диву тоже поминают — мало ли, вдруг ей известно о темных делишках отца или где деньги припрятаны.
— Вот именно, — заявил Дидье, с неожиданным проворством вскочил с кровати и на цыпочках подошел к небольшому холодильнику, купленному для меня в подарок на новоселье и битком набитому пивом.
На прикроватной тумбочке стояла бутылка бренди — для самого Дидье. Он достал из холодильника пиво, швырнул мне и Навину, а сам снова уселся на кровать.
— Я тоже кое-кого расспросил, — сказал он. — Отцу Дивы грозят две банды, обе чрезвычайно опасные и беспощадные, и у обеих — прочные связи с полицией.
— Совершенно верно, — подтвердил Навин.
— Точнее, одна банда — полиция и есть. Там что-то связанное с полицейским пенсионным фондом. В общем, нашему крутому бизнесмену грозят жуткие татаро-монгольские орды врагов. На его месте я бы смылся из Бомбея куда-нибудь на необитаемый остров. В конце концов, с его-то деньгами остров всегда можно купить.
— Он упрям до невозможности, — буркнул Навин. — Говорит, что все как-то устроится, хочет переждать, полагается на вооруженную охрану, без нее и шагу не сделает, но...
— Что?
— У него две команды охранников: одна официальная, из полицейских, а вторая — наемники. Проблема в том, что никто из охранников не желает рисковать жизнью, защищая самого богатого бомбейского мошенника. Сами они ютятся в трущобах и мечтают об однокомнатной квартирке размером с хозяйский туалет. Если полицейскую охрану снимут, то наемники разбегутся. Я пытался его предупредить, но он меня слушать не желает.
— Ну, он Диву под твою защиту отдал, — напомнил Дидье. — Значит, прислушивается все-таки.
— А вчера он меня сыном назвал, — признался Навин, подходя к окну. — Бред какой-то. Мы с ним практически незнакомы. — Он раскрыл ставни, и неоновые огни театральной рекламы окрасили его щеки нежным румянцем. — Говорит, мол, сынок, береги мою дочь, с тобой ей безопаснее, чем со мной.
— Да уж, ответственность на тебя возложена большая, — задумчиво произнес Дидье.
— Дело не только в ответственности, — добавил я. — С Дивой не так-то просто справиться. Надо ее из города увезти.
— И чем быстрее, тем лучше, — кивнул Дидье.
— Так она же не хочет! — вздохнул Навин. — Я ее знаю. Если насильно в аэропорт отвезу, она такой крик поднимет...
— Раз она уезжать отказывается, надо ее спрятать понадежнее, пока не выкрали. В трущобах самую богатую невесту Бомбея никто искать не станет. Во всяком случае, других идей у меня нет. А у тебя?
— Не-а.
— И у меня тоже нет, — сказал Дидье.
— А где сейчас Дива? — спросил я.
— В «Президенте», с подругами. Они там раз в неделю собираются.
— Зачем? — поинтересовался Дидье.
— На встречу Клуба сплетниц, — объяснил Навин.
— Как интересно! — воскликнул Дидье.
— Да уж. Раз в неделю перемывают косточки соперницам.
— Слушай, организуй мне приглашение, пожалуйста, — умоляюще протянул Дидье.
— Они в десять заканчивают, — сказал Навин. — Хочешь, вместе поедем ее забирать?
— С превеликим удовольствием, — заявил Дидье, надевая туфли и аккуратно завязывая шнурки.
— Вы мне оба нужны, — добавил Навин. — Без вас мне не убедить Диву на неделю переехать из люкса в «Махеше» куда-то в трущобы. Боюсь, придется ее связать, иначе она моих объяснений и слушать не станет.
— Может, лучше с этим подождать?
— Нет, ждать некогда, — с улыбкой сказал Навин. — Вечером ее легче увезти так, чтобы об этом не узнали.
— Дидье готов, — отрапортовал Дидье. — Немедленно выезжаем в Клуб сплетниц.
Дива, окруженная толпой подруг, своих подобий-Дивушек, стояла в вестибюле гостиницы «Президент». Заметив нас, девушки остановились, привычно изобразив снисходительное презрение при виде Дидье (измятый белый пиджак и выцветшие голубые вельветовые брюки), меня (мотоциклетные ботинки, черные джинсы, майка и кожаная безрукавка) и Навина (серые армейские брюки, бежевая рубашка из тонкой замши и тяжелый рюкзак за спиной).
По выражению девичьих лиц ясно было, что наше появление восторга не вызвало.
— Это он? — спросила одна из Дивушек, тыча накладным ногтем в сторону Навина.
— Он самый, — процедила Дива, не собираясь нас представлять.
— Мотоциклетный маньяк, — навесила на меня ярлык ее подруга.
— И растлитель девушек, — определила Дидье другая.
— Пардон, мадмуазель, я растлеваю только парней, — уточнил он.
— Тогда растлитель парней, — поправилась она.
— И скакун без прекрасного принца, — добавила Дива, имея в виду Навина.
Дивушки захихикали.
— А чего это ты с рюкзаком? — спросила Дива. — В Гималаи собрался?
— Мне такие высоты ни к чему, — ответил Навин, не отрывая от нее взгляда.
— Ах, этот котик еще и фыркает, — защебетали девушки. — Может, даже царапается?
— Дива, нам пора, — сказал Навин.
— Залезь на дерево и сиди там, пока не позовут, — отмахнулась Дива.
Дивушки снова захихикали.
