Джонни Сигар, в своем лучшем наряде, терпеливо дожидался нашего появления у входа в дом.
— Добро пожаловать, Ану. — Он поклонился Диве, почтительно сложив ладони. — Меня зовут Джонни Сигар. Я буду звать тебя Ану — ты моя двоюродная сестра, приехала из Лондона в гости.
— Хорошо, — с запинкой ответила Дива.
— А чтобы тебя поменьше расспрашивали, я всех предупредил, что у тебя с головой не в порядке, — добавил Джонни. — Ну, чтобы объяснить твой вспыльчивый нрав.
— У меня вспыльчивый нрав?
— Так ведь Шантарам сказал...
— Ах, Шантарам сказал!
— А еще я всем объяснил, что тебя будут искать, потому что ты кое-что украла, поэтому твое пребывание здесь надо скрывать.
— Понятно, — протянула Дива.
— Еще бы не понятно, — улыбнулся Джонни. — Здесь для воров самое надежное убежище, ну, если не считать парламента.
— Это радует, — с улыбкой заметила Дива.
— Тут вообще часто всякие знаменитости скрываются. Однажды к нам пришел известный игрок в крикет, не буду называть его имени, но мы с ним как-то сыграть решили, так он мне рассказал, что...
— Джонни, заткнись! — воскликнула его жена Сита, появляясь в дверях. Алое с золотом сари вздувалось парусами вокруг стройной фигурки.
— Да ты ведь не знаешь, о чем я, — обиженно заметил Джонни.
— Все равно заткнись, — оборвала его она. — И не приставай к бедной девочке.
Сита с двумя подругами увели Диву в хижину неподалеку. Навин и Дидье направились следом.
Я вопросительно взглянул на Джонни:
— Ты с нами пойдешь?
— Пусть там Сита сама пока...
— Вы что, поссорились? — не подумав, брякнул я.
— Ох, ты не представляешь, как она меня достала! — вздохнул он, откидывая со лба густые темные пряди.
— Знаешь, я сейчас косячков наверчу для Дивы — ей сегодня не одеяла нужны, а травка, чтобы успокоиться. Пойдем в дом, я делом займусь, а ты мне все расскажешь.
Он и рассказал. За полчаса я узнал о Сите гораздо больше, чем постороннему мужчине следует знать о жене друга. Из чувства справедливости я старался взглянуть на вещи ее глазами, но Джонни расстроился еще сильнее.
В ходе долгих объяснений выяснилось, что гнев Ситы и все связанные с этим проблемы Джонни сводились к одному.
— Все дело в противозачаточных средствах, — вздохнул я, сворачивая косячки, с которых Диве следовало начать курс обучения жизни в трущобах.
— Как это? — удивился Джонни.
— Твоя жена хочет ребенка, а ты не хочешь, — объяснил я.
— Так у меня сейчас самое лучшее противозачаточное средство — я уже полгода с ней не сплю.
— Это не противозачаточное, а противоестественное средство. Поэтому она и недовольна.
— Понимаешь, Сита считает, что секс нужен для того, чтобы зачинать детей. А я считаю, что секс — не только для этого, но и для удовольствия. Ну, иногда. А она отказывается от противозачаточных средств. Я с ней как-то раз о презервативах заговорил, так она меня извращенцем обозвала.
— Сурово.
— И что теперь делать? Она же у меня красавица, сам видел,
Сита, названная именем милостивой красавицы-богини, обычно вела себя добросердечно, как своя небесная тезка, однако изредка могла и полыхнуть божественным гневом. Я сворачивал косяки и пытался отыскать приемлемое решение проблемы.
— Можно поступить по-женски, — сказал я. — Откровенно с ней поговорить.
— Нет, это слишком опасно, — ответил Джонни.
— Значит, надо поступить по-мужски.
— Это как? — спросил он, недоверчиво сощурившись.
— Дождаться, пока она сама не изменит своего мнения.
— Лучше я поступлю по-мужски, — заявил Джонни, хлопнув ладонью по столешнице. — Это безопаснее, чем откровенный разговор.
— А вот в этом я не уверен, — сказал я, собирая свернутые косяки. — Женщины обладают воистину сверхъестественным умением узнавать, о чем думают мужчины. Так что рано или поздно придется тебе делать то, чего ей хочется.
— Еще бы, — буркнул он. — Они всегда так с нами поступают.
— Как?
— Ну, на время превращают нас в женщин. Лин, это жестоко. С женщинами разговаривать страшно, а мужчины страшного боятся. Когда мужчинам страшно, они сразу лезут в драку.
— Кстати, о страшном. Пойдем глянем, как там Дива устроилась.
Диву плотным кольцом обступили девочки-подростки, которым давно было пора спать, и восторженно расспрашивали ее о нарядах и о вещах в рюкзаке Навина.
