— И человек-загадка туда не проникнет. Только не в синем деловом костюме. Фейсконтроль на входе сработает. Сидите тихо, и во «Фрэнтике» вы будете в безопасности, пока мы все не выясним.
— Хорошо, мы так и сделаем.
И он пошел прочь, пригибая голову, чтобы она не торчала над разросшейся живой изгородью. Я посмотрел, как он удаляется характерной ночной походкой уличного бродяги: неторопливо, с беспечным видом пересекая круги света от фонарей — «идет достойный человек, ему скрывать нечего» — и воровато ускоряя шаг на затененных участках улицы.
Я сунул двадцать рупий сторожу, который уже стоял рядом, и быстро поднялся по мраморной лестнице в квартиру. Лиза стояла в двери ванной, пока я мылся и рассказывал ей о непонятном белесом человеке, так напугавшем Скорпиона.
— Кем может быть этот тип? — спросила Лиза некоторое время спустя, когда я выбрался из душа. — Что ему нужно от Зодиаков?
— Не имею понятия. Навин Адэр — помнишь, я тебе о нем говорил? — подозревает, что он законник. Возможно, Навин прав, у этого парня есть нюх. Так или иначе, мы все выясним.
Вытершись насухо, я плюхнулся на постель рядом с Лизой, пристроив голову у нее на плече и ощущая атласную свежесть ее кожи. С этой позиции я мог видеть все ее обнаженное тело вплоть до пальцев ног.
— Розанне ты понравился, — сказала она, обозначая смену темы плавным наклоном влево обеих ступней.
— Сомневаюсь.
— Почему? Что между вами произошло?
— В том-то и дело, что ничего.
— Нет, что-то произошло, когда вы беседовали на улице. Что ты ей сказал?
— Мы просто... говорили о Гоа.
— Понятно... — вздохнула Лиза. — Она без ума от своего Гоа.
— То-то и оно.
— Но ты все равно ей нравишься, что бы там ни наплел про Гоа.
— Почему-то мне так не показалось.
— Разумеется, ты ее бесишь, но в то же время ты ей нравишься.
— С чего ты это взяла?
— К моему приходу она до того взбесилась, что была готова тебя ударить.
— Неужели? А мне казалось, что к тому времени разговор как раз стал спокойнее.
— Ей хотелось тебе врезать, а это значит, что ты ей нравишься.
— О чем ты?
— Она уже была готова дать тебе в рожу, когда я к вам подошла.
— Да неужто? Мы с ней вроде бы неплохо столковались.
— Она тебя совсем не знает, но уже хотела тебе врезать, понимаешь?
— Еще бы, все яснее ясного.
— Скажи, она использовала язык тела во время вашей беседы?
— Язык тела?
— Ну, к примеру, она как будто жалуется на боли в спине и начинает крутить бедрами якобы для разминки. Было такое?
— Нет.
— И слава богу.
— Почему?
— Потому, что выглядит это чертовски сексуально, и еще потому, что она показывала это мне, но не тебе.
— Не сомневаюсь, что ее бедрами накручено немало разных смыслов, но мне куда понятнее язык тела Анушки.
— Ее язык тела понял бы даже медведь, — прервала Лиза, шлепнув меня по руке.
— Напомни, где она устраивает свои перформансы? — засмеялся я.
— Я тебе этого не говорила. — И новый шлепок.
Каждый удар сопровождался звонким клацаньем браслета из морских ракушек на ее запястье. Это был подарок, привезенный мною из Гоа. Она еще немного повертела кистью, забавляясь музыкой моря, а потом сдавила браслет свободной рукой и погасила звуки.
— Я не испортила тебе сегодняшний вечер? Может, мне извиниться за то, что потащила тебя на выставку сразу по приезде из Гоа?
— Да нет, все в порядке. Мне понравились твои друзья. Давно пора было с ними встретиться. И Розанна мне понравилась, дамочка с огоньком.
— Рада это слышать. Она мне не просто приятельница. Мы очень сблизились в последнее время. Ты находишь ее привлекательной?
— Что?
— Все нормально, — сказала она, поигрывая углом покрывала. — Я тоже считаю ее привлекательной.
— Что?!
— Она умная, преданная, смелая, талантливая, энергичная. И с ней интересно общаться. Она просто чудо!
Мой взгляд скользил по плавным линиям ее длинных стройных ног.
— К чему ты клонишь, в конце концов?
— Я к тому, что она тебя возбуждает, — сказала Лиза.
— Что?!
— Ничего страшного. Она и меня возбуждает.
Она взяла мою руку и провела ею между своих бедер.
— Ты сильно устал?
Я взглянул на ее ступни и пальцы ног, выгнувшиеся наподобие веера.
— Смотря для чего.
И потом все было хорошо. Это всегда бывало хорошо. Мы обменивались любовными ласками, которые хотя бы создавали иллюзию любви. Мы оба знали, что когда-нибудь этому придет конец, и потому, наверно, позволяли своим телам высказывать вещи, которые не могли высказать наши сердца.
Попозже я отправился на кухню, выпил холодной воды и принес полный стакан, поставив его на столик с ее стороны кровати.
Какое-то время я смотрел на нее — красивую, здоровую, сильную, свернувшуюся калачиком, как спящая кошка. Я мог лишь гадать, как она представляет себе нашу любовь и насколько ее представления расходятся с моими.
Я примостился рядом, подлаживаясь под ее позу. Она не проснулась, но гибкие пальцы ее ног среагировали сами собой, обхватив кончики моих пальцев. И мое спящее тело — неподвластное самообману, в отличие от моего разума, — согнув колени и прижавшись лбом к запертой двери ее спины, забарабанило в эту дверь молоточком сердца, умоляя одарить меня любовью.
