— Кавита, откуда ты знаешь, что Дива здесь? — спросил я.
— Вы с Карлой связаны незримыми духовными узами, — усмехнулась она, взяла у Дидье фляжку и сделала глоток. — Сам догадайся.
— Что ты имеешь в виду?
— Лин, шел бы ты домой, а? — вздохнула она. — У тебя же дом есть.
Я так и не понял, что ее рассердило, пожал плечами и ушел. Едва я уселся на байк, ко мне подъехал Рави, один из людей Санджая.
— Меня Абдулла прислал, — сказал он, сжимая высокий руль мотоцикла. — «Скорпионы» Амира убили. И Фарид погиб.
— Да снизойдет на них покой, — ответил я. — Что случилось?
— «Скорпионы» волоком вытянули Амира из дома, на улице прирезали.
— Черт возьми!
— А Фарид взбесился, ворвался в полицейский участок и...
— Что?
— Копы разбежались, а Фарид пристрелил трех «скорпионов», которых за поджог в кутузку посадили. Вишну чудом удалось спастись: Хануман его своим телом прикрыл, шесть пуль от Фарида принял. Данду-усача тоже прикончили.
— А сам Фарид как?
— Копы вернулись с подкреплением и в перестрелке убили Фарида. Говорят, шестьдесят пулевых ранений...
—
— Тебе лучше не высовываться, дружище. Там такая заваруха, прямо ковбои и индейцы. Лучше уж я индийцем побуду.
Он завел мотоцикл и уехал, как вестовой в зоне военных действий, — встревоженный и озлобленный. Такие люди, как Рави, есть в каждой банде. До этого он не ведал страха и всегда был невозмутим, однако сейчас его напугала и смерть сорвиголовы Амира, который первым лез в любую драку, и гибель боксера Фарида, доверенного человека Санджая. Да, «скорпионов» убили, но погибли и люди Санджая. Кровавый водопад смертей не прекращался. Сам Рави жил от ночи к ночи. Шла жестокая, бессмысленная война.
Я вернулся в «Амритсар» — сначала надо было выспаться, а потом узнать, что еще происходит в городе, кто из моих торговцев продолжает работу, а кто сбежал. Байк я оставил в переулке за гостиницей — я часто там парковался и на этот раз тоже не заметил ничего подозрительного. Как выяснилось, напрасно. Я стер с боков мотоцикла дорожную пыль и пепел пожара, разогнулся — и передо мной возникла мадам Жу со своими близнецами-телохранителями. Чуть поодаль, сунув руки в карманы курток, стояли два невысоких худощавых парня с голодными глазами: плескуны.
— Мадам, не сочтите за дерзость, — начал я, — но, если ваши плескуны шевельнутся, я за себя не отвечаю. И неизвестно, кто из нас останется в живых.
Она рассмеялась и включила под черной кружевной вуалью фонарик — гибкую светящуюся трубку на батарейках, ожерельем обвивавшую шею. Вуаль крепилась к высокому узорному гребню из чего-то блестящего и черного — наверное, из панцирей громадных пауков. Черное кружево ниспадало на черное шифоновое одеяние, окутавшее мадам Жу от ворота до самых пят. По-видимому, на ногах у нее были туфли на высоченной платформе, потому что скрытое вуалью лицо находилось на уровне моих глаз. Сквозь кружевную завесу струился призрачный свет, призванный подчеркнуть легендарную красоту мадам Жу, но, по-моему, тщетно. Смех не прекращался.
— Мадам, я очень устал, — вздохнул я.
— Сегодня ночью умер твой приятель Викрам, — заявила она, выключая фонарик.
И тут меня осенило: фонарик служил не для освещения, а для выключения. Внезапная темнота превратила лицо мадам Жу в живую, дышащую тень.
— Викрам?
— Он самый, ковбой. Умер.
Я злобно уставился на черное пятно ее лица, думая о плескунах — и о Карле.
— Мадам, я вам не верю.
— Чистая правда, — сказала она, склонив голову набок и следя за мной невидимыми глазами.
Я внимательно наблюдал за плескунами. Их жертвы были мне хорошо знакомы — смазанные черты, туго натянутая кожа, неподвижные лица, жуткие провалы на месте носа и рта, выжженные глаза. Несчастные просили подаяния на улицах города, общались прикосновениями. Я рассердился еще больше — злоба подавляла страх.
— Откуда вы знаете?
— Дело передали в полицию, там провели расследование и объявили смерть самоубийством, — ответила она.
— Не может быть.
— Может, — прошептала мадам Жу. — Так оно и есть. Он вколол себе недельную дозу героина. Оставил предсмертную записку, могу показать копию.
— Мадам, мы встречались всего дважды, но я уже отчаянно жалею о нашем знакомстве.
— Героин ему дала я, — заявила она.
«Нет, только не это!» — мысленно взмолился я.
— Его смерть обошлась мне очень дешево, — со смехом продолжила мадам Жу. — Если бы все мои враги были наркоманами, мне было бы гораздо проще.
Дыхание давалось мне с трудом. Приходилось следить сразу за четырьмя, нет, за пятью противниками, если считать паучиху размером с крохотную женщину по имени мадам Жу.
В темном переулке не было ни души. Город будто вымер.
— Он меня обманул, — прошипела мадам Жу. — Обжулил с драгоценностями. Меня никто не обманывает, особенно насчет драгоценностей. Шантарам, я тебя предупреждаю — оставь ее в покое.
— Послушайте, почему бы вам с Карлой лично не встретиться? Мне интересно посмотреть, как пройдет ваша беседа.
— Дурак, я не о Карле говорю, а о Кавите. Оставь в покое Кавиту Сингх.
