К заливу Бэк-Бей я отправился в объезд — не хотелось снова проезжать мимо дома Аршана, думать о сокровище и о Фарзаде. Мне было грустно — в самый раз для джаза. Я припарковал байк рядом с мотоциклом Навина, неподалеку от толпы студентов, рассевшихся на берегу. Люди, возбужденные музыкой, восхищенно перешептывались. Я стоял, сунув руки в карманы, слушал джаз и думал, что Карле понравилось бы представление.
— Музыканты, черт бы их побрал, — пробормотал Навин у меня за спиной.
Он уныло смотрел на Диву, сидевшую у ног Рагхава, красавца-гитариста. Мы с Рагхавом поддерживали приятельские отношения — хороший парень, таланта ему не занимать, но я прекрасно понимал, что Навин имеет в виду.
— Да уж, — вздохнул я.
О присутствии Дивы знали только мы и ее подруги-Дивушки, устроившиеся рядом с Дидье на лужайке. Дива преобразилась до неузнаваемости: ни грамма косметики, на лбу — граненая стекляшка-бинди, медные серьги в ушах, пластмассовые браслеты на запястьях, сари и сандалии — из дешевого ларька, последний писк трущобной моды. Как ни странно, наряд ей шел, как, впрочем, и всем обитателям трущоб. Больше всего меня беспокоили Дивушки.
— А они зачем увязались?
— Я их пытался отогнать, — вздохнул Навин. — Сам попробуй, может, получится. Они поклялись держать все в секрете. Диву жалко, она две недели в трущобах безвылазно сидит, понимаешь? Тяжело ей.
— Да, твоя правда. Ну, студенты Диву вряд ли узнают. Считай, трущобный маскарад удался.
— Знал бы ты, как она теперь ругается! Я на днях ненароком подслушал, как девчонки учили ее парней отваживать. Впечатляет, ничего не скажешь.
— Догадываюсь. Не забывай, я сам в трущобах жил, прекрасно помню, что тирада начинается с
—
— А Дивушки в трущобы не заглядывали?
Он рассмеялся. Я нахмурился — меня заботила безопасность Джонни Сигара и его родных, поэтому было не до смеха.
— Смешно, да? — спросил я.
— Ага, — ухмыльнулся он.
— Это почему еще?
— Да мы с Дидье поспорили, придут Дивушки в трущобы или побоятся.
— Почему, я тебя спрашиваю?
— Дидье пригласил их в трущобы, мол, проведем ночь с привидениями, — смущенно признался Навин. — Только похоже, трущобы Дивушек пугают больше, чем привидения. Вот мы с Дидье и поспорили: если они все-таки придут, то я с Бенисией гонки устрою.
Навин хорошо ездил на мотоцикле, а колабские гонщики научили его всяким трюкам, но на гонки с Бенисией мало кто решался. Эта испанка уже несколько лет жила в Бомбее, покупала раджастханские украшения и перепродавала их в Барселоне. Держалась она особняком, ни с кем не дружила, но, когда садилась на свой винтажный мотоцикл, обогнать ее не удавалось никому.
— Ты с Бенисией знаком? — удивился я.
— Нет пока, — ответил Навин.
— Так ты всерьез собрался с ней гонки устраивать?
— Конечно, — улыбнулся он и подозрительно уставился на меня. — Ты что, сам решил Дивушек в трущобы заманить?
— Туда никого лучше не приглашать, — объяснил я. — Диву приютила семья Джонни Сигара, так что им всем грозит опасность, пока убийц не нашли.
— Да-да, ты прав, — смутился Навин. — Прости, я как-то об этом не подумал... Может, я Дивушек отговорю, пока Дива их не уболтала...
— Ничего страшного. Если они все-таки в трущобы заявятся, а Бенисия согласится на гонку, я сам на тебя тысячу долларов поставлю.
— Ты серьезно?
— Вполне, — ответил я, протягивая ему купюры.
— Заметано! — воскликнул Навин, и мы обменялись рукопожатием. — Слушай, как там Карла?
— Нормально, — неохотно ответил я. — А как у тебя с Дивой идут дела?
— Она меня с ума сведет.
— А она об этом знает?
— Знает ли она, что сводит меня с ума? — забеспокоился он.
— Что ты в нее влюблен, — пояснил я, следя за его реакцией.
Он ничем себя не выдал, только покрепче сжал челюсти и посмотрел на Диву, которая радостно хлопала в ладоши.
Студенты бродили по лужайкам, смеялись, разговаривали, сидели парочками на траве, зачарованно перешептывались, украдкой обнимались, держались за руки, а самые смелые даже целовались — в те годы бомбейская молодежь вела себя вполне невинно по современным меркам. Юные влюбленные, не задумываясь о тяжелом наследии города, наслаждались музыкой, эхом отражавшейся от высоток неподалеку. Эти юноши и девушки носили модную одежду, курили марихуану, пили дешевый ром и слушали джаз у моря, однако учились прилежно и старательно, получали отличные оценки. Детей, в отличие от родителей, нисколько не волновало, какую веру исповедуют их сокурсники и к какой касте принадлежат. В Городе семи островов они были первым признаком грядущих перемен. В будущем, став промышленниками и политиками, они начнут прокладывать свой жизненный путь по иным звездам.
Подруги Дивы с хохотом льнули к Дидье. Музыка их не интересовала. Они слушали Дидье, сдавленно прыскали и корчили удивленные гримасы. Дидье заметил меня, извинился и, поднявшись, пожал мне руку:
— Ты почему задержался?
«Почему? Потому что Аршан нашел сокровище и решил напасть на полицейский участок», — подумал я, а вслух произнес:
