— Потом расскажу. Как дела?
Дидье, не обращая на меня внимания, обернулся к Дивушкам и возбужденно жестикулировал.
— Как дела, спрашиваю, — повторил я.
— Мои очаровательные спутницы желают с тобой познакомиться, — объяснил он, картинно взмахнув рукой.
На лицах Дивушек возникло нечто, отдаленно напоминавшее улыбку. Я поморщился. Видимо, девушкам вспомнились какие-то россказни Дидье, и страх постепенно сменился любопытством. Дивушки вскинули ладони и изобразили приветствие, робко шевеля пальцами. Впрочем, может быть, они пытались отвести дурной глаз. Внезапно улыбки снова стали напряженными — я так и не понял почему. Мужчинам всегда сложно понять, что именно означает выражение хорошенького женского личика в тот или иной момент. Дивушки на удивление ловко вскочили и медленно двинулись к нам, ритмично раскачиваясь и в такт музыке шаркая босыми ногами по траве, залитой лунным светом. Я мгновенно оценил превосходно отрепетированный танец — соблазнительные движения женских бедер всегда вызывают у мужчин предсказуемую реакцию.
— Если спросят, кого ты убил, я им все объясню, не волнуйся, — шепнул мне Дидье.
— Я никого не убивал! — возмутился я.
— Правда, что ли? А почему мне всегда кажется, что убивал? — недоверчиво осведомился он.
— Привет! — воскликнула одна Дивушка.
— Привет! — эхом повторила вторая.
— Ах, как я рад вас видеть! — улыбнулся я. — Подождите, моя жена вот-вот из церкви вернется.
— Твоя жена? — переспросила одна.
— Из церкви? — удивилась вторая.
— Ну да, она с детьми туда ушла. У нас четверо малышей, от года до четырех лет. Хороших нянь найти трудно, а дети нам с женой все нервы измотали.
— Фи-и-и! — завизжали обе.
— Мне вас рекомендовали, — с невинным видом продолжил я. — Дидье сказал, что вы свободны по понедельникам, средам и пятницам, за двадцать рупий в час.
Они фыркнули и вприпрыжку отбежали к двум симпатичным парням, игравшим у Рагхава на таблах.
— Что ты наделал! — огорчился Дидье.
— Ты же собирался им объяснить, кого я убил, — напомнил я.
— Я хороший рассказчик, это всем известно, — недовольно забормотал он. — Подумаешь, преувеличил немного, из любви к искусству. Приукрасил. Если бы я про тебя только правду рассказывал, то никто, кроме меня, тобой бы не интересовался. Ну, может быть, еще Навину ты был бы любопытен, но в этом я не уверен.
— Что происходит, Дидье?! — с притворной обидой спросил я. — Что, на этой неделе положено Шантарама пинать почем зря? Прекрати, с меня на сегодня хватит.
Ответить он не успел.
— Пожар! — раздался пронзительный крик.
На берегу, чуть поодаль, плясали языки пламени.
— Рыбацкие хижины горят! — воскликнул Навин.
Я бросился к мотоциклу.
— Оставайся с Дивой! — велел Навин Дидье.
— Со мной они в безопасности, — воскликнул Дидье и сгреб в охапку Диву и Дивушек. — А вы поосторожнее там!
Мы с Навином обогнули толпу людей, бегущих из трущоб к пожару в бухте, и оставили мотоциклы у бетонного разделителя посреди шоссе. Горящие лодки видны были даже с трассы. Рыбацкие хижины теснились на темном берегу, но неподалеку от бухты находился ярко освещенный перекресток, и холодный свет фонарей оттенял буйство пожара. Прочные, надежные рыбацкие лодки уже превратились в сморщенные, почерневшие развалины. По краям деревянных бортов окровавленными губами тлели угли.
Лодки спасать было поздно, но пожар еще не перекинулся на хижины. Мы с Навином повязали лица носовыми платками и присоединились к цепочке людей, передававших друг другу ведра с водой. Я стоял между двумя женщинами; ведра мелькали с такой быстротой, что за ними трудно было уследить. С берега доносились крики людей, отрезанных полосой огня, — дети и женщины искали спасения на мелководье. Пожарные бросились к ним на помощь, они вбегали в горящие хижины, выводили жителей. Там и сям вспыхивали лужи пролитого масла и керосина, огонь лизал защитные костюмы пожарных. Неподалеку от меня из вихрящихся клубов дыма выскочил охваченный пламенем человек с ребенком на руках. Мне хотелось броситься на помощь, но я не мог разорвать цепь водоносов.
Сколько страданий и катастроф можно перенести за одну жизнь? Ответ прост: достаточно одного раза, но лучше, если этого не случится никогда.
Внезапно подача ведер прекратилась. Кто упал на колени, кто с надеждой смотрел в небо. Я даже не заметил, как начался дождь. Запах гари и обожженной кожи почему-то напомнил мне об отрубленной голове на обочине дороги в Шри-Ланке. Меня преследовали воспоминания о джунглях.
Дождь превратился в ливень; огонь зашипел под хлещущими струями. Пожарные разламывали остовы хижин. Пожар потушили. Все вокруг заплясали от радости. Я бы тоже заплясал, если бы со мной была Карла.
