Тень горы полностью

— Тех, кто был помехой прогрессу и кого мы хотели направить на путь истинный.

— И теперь эти пятеро...

— Словно переродились. Трущобы будут расселяться, и больше внимания будут уделять положению женщин. Женский стиль работы победил.

Я сел на постели. Она предложила мне полотенце, пахнувшее имбирем, мы вытерли наши лица и руки.

— Карла, если эти типы большие шишки, они опасны по определению. Такая видеозапись — это бомба замедленного действия.

— У нас были посредники, — сказала она, вновь прислоняясь ко мне.

— Они должны быть пуленепробиваемыми.

— Они такие и есть. Это велокиллеры.

— Ну, тогда беспокоиться не о чем. Велокиллеры надежные трезвомыслящие парни.

— Не иронизируй. Я лично ни с кем не встречалась, кроме них. Они сами вели переговоры с той стороной.

— И как это пришло вам в голову?

— Тебя это в самом деле интересует?

— Конечно интересует.

— Хорошо, — сказала она, садясь в позе лотоса лицом ко мне. — Мы с Рэнделлом два раза замечали, что велокиллеры следят за тобой, и я попросила его выяснить, что им надо.

— Он встречался с велокиллерами один?

— Да, конечно.

— Вот кто действительно надежный парень, — улыбнулся я. — Я рад, что он заодно с тобой.

— С нами, — поправила она меня.

— А как ты смотришь на его шашни с Дивой? Я знаю, что Навин сохнет по ней, и мне казалось, что и он ей нравится.

— Это локдаун, Шантарам. То, что происходит во время локдауна, в локдауне и остается. Во всяком случае, нас это не касается.

— Да, ты права. Вернемся к нашим велокиллерам.

— Рэнделл выяснил, что Абдулла нанял их охранять тебя какое-то время. Он даже подружился с двумя-тремя.

— И когда ты увидела, что их можно нанять, то так и сделала.

— Да, и они были рады выполнить эту работу.

— В этом я не сомневаюсь.

— Да, рады. Они заботятся о своем имидже. Им хочется заниматься каким-нибудь более приемлемым для общества делом, нежели убивать людей ради денег.

— Ну да, например, угрожать людям ради денег.

— Что-нибудь вроде этого. Это новый для них, более респектабельный имидж, и мне кажется, что они относятся к этому серьезно. Я думаю, они хотят «вернуться с холода»[101].

— Ну-ну.

— Когда я наладила отношения с велокиллерами, у меня сложился план. Без них ничего не получилось бы, потому что ни на кого другого я не могла положиться. А с ними я была уверена в том, что они выдержат, если их прижмут, и не выдадут нас. Когда сложилось так, что они стали следовать за тобой, я переключила их на себя.

— Точнее, на своих подопытных.

— Именно так. Переговоры с переродившимися вел главарь велокиллеров Ишмит.

— Я встречался с ним.

— Он истинный джентльмен.

— Просто соль луны.

— А его друг Панкадж просто умора. Ты, кстати, ему очень нравишься. Я пригласила его на фетишистскую вечеринку.

— Само собой. А почему со мной надо было темнить относительно этих темных делишек?

— Чтобы защитить тебя. Я не хотела впутывать тебя в эти опасные дела.

— Как несмышленыша.

— Как лучшего друга, — сказала она. — Если бы все сорвалось, я хотела быть уверенной в том, что это не затронет тебя. Ты забыл, что ты в розыске?

Это была новая Карла. Она защищала меня, взяла под свое крылышко.

Она встала, зажгла семь новых благовонных палочек, вставила их во рты глиняных драконов, и они стали наполнять многоцветную комнату желтовато-красными испарениями. Я наблюдал за тем, как она ходит, и хотел остановить время, остановить все, кроме Этого.

Она снова села рядом со мной и взяла мою руку в свои.

— Ответь честно, если бы я сказала тебе, что хочу организовать кампанию по расселению людей из трущоб, ты стал бы делать это вместе со мной или постарался бы остановить меня?

— Я постарался бы уговорить тебя уехать со мной и обосноваться где-нибудь на новом месте.

— Поэтому я и не стала посвящать тебя в свои планы.

— Ах вот почему?

— Ты стал бы помогать мне, потому что любишь меня, но занимался бы этим против воли, и это сделало бы тебя уязвимым. И меня, возможно, тоже.

Я подумал над ее словами, не до конца понимая их, но у меня напрашивался другой вопрос.

— Зачем ты занялась этим, Карла?

— Ты считаешь, что это не такое уж нужное дело?

Она уходила от ответа.

— Зачем ты это делала?

Тут она в свою очередь задумалась. Затем улыбнулась и ответила мне честно:

— Чтобы увидеть, смогу ли. Я хотела убедиться в том, что справлюсь.

— Я думаю, ты справишься с чем угодно. Но нам надо было заниматься этим вместе.

Она засмеялась:

— Я так люблю тебя. И я рада, что наконец рассказала тебе обо всем.

Это было уже чересчур. Это было осуществление всех желаний. Сомнение, убивающее любовь, привело меня на край утеса, побуждая прыгнуть. Я прыгнул.

— Я так люблю тебя, Карла, что остального для меня просто не существует. И сейчас, и всегда.

Мужчины обычно избегают быть настолько откровенными в любви. Это все равно что дать женщине в руки пистолет, приставить дуло к своей груди и сказать: «Вот так меня можно убить». Но я не боялся этого. Я знал, что все будет в порядке.