Счастье не терпит пустоты. Благодаря тому, что я был так счастлив с Карлой, печаль в глазах Навина вызывала глубокое сочувствие в моем сердце, какого не было бы, если бы в нем тоже была пустота. Кипучая любовь Навина, казалось, приутихла, и было неясно, то ли она вспыхнет вновь, то ли угаснет навсегда.
Когда мы вернулись в «Амритсар», я, улучив момент, утащил Навина за рукав в пустой коридор позади стола Джасванта.
— Что происходит? — спросил я.
— В смысле?
— Рэнделл крутит с женщиной, которую ты любишь, а ты обнимаешься с ним по-братски. Непонятно.
Он ощетинился, как озлобленный молодой зверек, но скорее рефлекторно, нежели с осознанной яростью.
— Знаешь, Лин, бывают вещи слишком личные.
— Брось, индийский ирландец. В чем дело?
Навин остыл, поняв, что это меня действительно беспокоит, и прислонился к стене.
— Я не могу ужиться с тем миром, — сказал он. — Я с трудом выношу его, когда надо задать несколько неприятных вопросов или помочь полицейским арестовать кого-нибудь.
— С каким миром?
— С
— Не обязательно
— Это, по-твоему, должно меня воодушевить?
— Я просто хочу, чтобы ты понял: поехав на это «не просто свидание» с Бенисией, ты все запутал. А теперь должен распутать. Любовь надо завоевывать, старик.
Он повесил голову, словно в третьем раунде шестираундового поединка, который не надеялся выиграть. Это никуда не годилось. Я хотел не вгонять его в депрессию, а внушить ему, что он Навин, а уже потом кто-то еще, а также напомнить ему, что Дива знает это.
— Слушай, малыш...
— Нет, — ответил он. — Я слышу, что ты говоришь, но я не собираюсь воевать с соперником. Ни за что.
— Если ты не выплеснешь это сейчас, так оно выплеснется с кем-то другим, и виноват будешь ты, потому что не разобрался с этим вовремя.
Он улыбнулся и, выпрямившись, посмотрел мне в глаза:
— Ты хороший друг, Лин, но ты не прав. Я свободный мужчина, Дива свободная женщина, и так и должно быть.
— Я сказал то, что думаю, — ответил я. — Ты не такой человек, чтобы просто взять и отступить.
Он пожал плечами:
— Чтобы мирно разойтись с человеком, всегда один должен уступить.
Я посмотрел на него, прищурившись:
— Ты отработал эту реплику на Карле, да?
— Да, — признался он, улыбаясь. — И в данном случае так и есть. Для меня этот вопрос закрыт, Лин, и я был бы очень тебе благодарен, если бы ты больше не поднимал его. Серьезно. Я ничего не имею против Рэнделла. Он хороший парень. Лучше пусть будет он, чем какой-нибудь подонок.
— Так-то оно так, — ответил я. Похоже, меня все это расстраивало больше, чем Навина. — Пойдем посмотрим, что там Карла делает.
Карла и Дидье сидели на полу. На ковре перед ними лежала планшетка для спиритических сеансов.
— Ну вот, теперь я не смогу этим заниматься, — сказал Дидье. — У тебя слишком мощная негативная энергия, Лин, она все вытесняет.
— Одно из лучших его качеств, — возразила Карла. — Садись с нами, Шантарам, давай попробуем вытеснить духов этой гостиницы.
— В этом городе слишком много духов, с которыми я был знаком лично, — улыбнулся я. — Кстати, Дидье, коробка с вином, которое ты заказал, стоит там у Джасванта. Ты бы поторопился, пока он не снял с коробки пошлину, натурой. Он обожает красное вино.
Дидье вскочил на ноги и кинулся к дверям с криком:
— Мое вино! Джасвант!
Навин вышел вместе с ним, чтобы помочь.
Я подошел к Карле, опрокинул ее на ковер, лег рядом и поцеловал ее.
— Видишь, какой я коварный? — спросил я ее.
— Я прекрасно знаю, какой ты коварный, потому что я коварнее, — рассмеялась она.
Это были поцелуи без продолжения и ожидания, поцелуи-дары, насыщающие меня любовью.
В открытую дверь постучали. Это был Джасвант, а Джасвант был не таким человеком, которому можно сказать «Закрой дверь».
— Да, Джасвант? — спросил я и, чуть откинувшись назад, увидел его фигуру, маячившую в дверях.
— Там люди хотят вас видеть, — прошептал он. — Хэлло, мисс Карла.
— Хэлло, Джасвант, — откликнулась она. — Ты вроде похудел? Выглядишь что надо.
— Я стараюсь поддерживать...
— Что за люди, Джасвант? — спросил я.
— Ну, люди. Хотят вас видеть. Устрашающие. Женщина, по крайней мере, устрашающая.
Мадам Жу, подумал я. Мы с Карлой мгновенно поднялись с ковра. Я потянулся за оружием, Карла за губной помадой.
— Зачем тебе помада? — спросил я.
— Если ты думаешь, что я собираюсь встретиться с ней, не накрасив губы, значит ты ничего не понимаешь в жизни.
— Хм... Этого, во всяком случае, я точно не понимаю.
— Я должна поразить ее, прежде чем застрелю. Убить ее, так сказать, дважды.
Мы бок о бок направились в холл к Джасванту.
Я сжимал в руке нож. У Карлы был револьвер, которым она умела пользоваться. Повернув в холл из-за перегородки, мы увидели около стола Джасванта двух человек. Джасвант явно чувствовал себя неуютно.
