Он посмотрел на меня, потом на Карлу, потом снова на меня.
— В чем дело? — спросил я.
— Прошу прощения. Просто никак не привыкнуть, что вы теперь все время вместе.
— Угу.
— Знаете, тут в отеле устроили тотализатор насчет того, как долго Олег проживет в твоих комнатах, — сказал Навин радостно. — Он подцепил трех...
— Есть еще новости, Навин? — спросил я, натягивая джинсы.
— О да. Деннис сегодня ночью выходит из транса. Будет присутствовать целая толпа. Я подумал, Карла, что, может быть... тебе захочется подышать свежим воздухом...
Карла, похоже, заинтересовалась пробуждением Денниса от двухлетнего сна, но я не был уверен, готова ли она к этому развлечению, да и я тоже. Я почти не спал ночью, оберегая Карлу, днем ездил к копам и платил им, чтобы они оставили ее в покое. И все время меня мучил вопрос о Ранджите и Лизе, ответить на который мог только Ранджит, ныне мертвый.
— Ты как, хочешь выйти или, может, предпочитаешь остаться дома? — спросил я Карлу.
— И пропустить воскресение? Через пять минут буду готова.
— О’кей, и я с вами, — сказал я, надевая рубашку. — Не каждый день приходится наблюдать, как кто-то восстает из мертвых.
Мы спустились под арку за отелем и нашли Рэнделла на заднем сиденье автомобиля. В сине-белом свете лампочки с потолка салона он читал «Похороните мое сердце в Вундед-Ни»[102].
Карла подарила ему машину, потому что, когда мы ездили на мотоцикле, он неизменно следовал за нами на случай, если понадобится его помощь. Получив подарок, он преобразовал вместительную заднюю часть салона в спальное купе, оснащенное всем необходимым, вплоть до маленького холодильника на батареях и стереосистемы, которая была лучше моей.
Он был бос, одет в черные брюки и белую рубашку с открытым воротом. Солнце и море на протяжении многих поколений наполнило его бронзовые гоанские глаза радостным светом. Он вышел из машины и надел сандалии.
Рэнделл был красив, высок, умен и бесстрашен. Он приветствовал Карлу улыбкой, и его белые зубы блеснули, как ракушки на промытом берегу. Неудивительно, что Дива увлеклась им.
— Как вы, мисс Карла? — спросил Рэнделл, на миг взяв ее за руку.
— Хорошо, Рэнделл, — ответила она. — Дашь мне глотнуть из своих запасов? Я видела плохой сон сегодня, и хочется выпить.
— Сию минуту, — сказал он и, скрывшись в машине, вынырнул с маленькой бутылочкой водки.
— За души умерших! — вскинула Карла бутылочку и опустошила ее двумя глотками. — Ну, поехали воскрешать мертвых.
— Вы имеете в виду Спящего бабу, Денниса, мисс Карла?
— Его, его, Рэнделл, — ответила она задумчиво. — Вместо бдения будем наблюдать пробуждение, если ты не против.
— С истинным удовольствием, — улыбнулся он, сочувствуя ей в связи с выпавшими на ее долю перипетиями и радуясь, что она вновь ожила. — Да здравствует психическая реанимация!
— И долой свидетельства о смерти, — добавил Навин.
Я смотрел на Навина, разговаривавшего с Рэнделлом, пока тот готовил машину к выезду, и спрашивал себя, как относится индийско-ирландский детектив к тому, что Рэнделл уже три недели встречается с женщиной, которую Навин любит. Мне нравился Рэнделл и нравился Навин, точно так же как они вроде бы нравились друг другу. Навин дружески потрепал Рэнделла по плечу, Рэнделл дружески потрепал по плечу Навина. Похоже, оба делали это искренне, и я никак не мог взять в толк: кого из них придется бить, если что.
Мы с Карлой взгромоздились на мотоцикл.
— Я оставлю здесь свой байк и поеду с Рэнделлом, — сказал Навин.
Мы скользили меж шелестящих полотнищ стремительно текущего транспорта, направляясь в колабский лабиринт старинных улочек возле причала Сассуна. Ночной запах мертвых и умирающих морских существ преследовал нас не только у причала, но и вплоть до скопища домов с верандами, в одном из которых покоился Деннис.
На улице собралась толпа. Огромные маршрутные автобусы проплывали сквозь море голов и плеч кающихся грешников, раздававшееся в стороны, когда надо было пропустить очередного металлического кита.
Мы протиснулись вперед, чтобы видеть веранду, на которой должен был появиться Деннис, вышедший из своей затяжной добровольной комы.
В руках у людей были свечи и масляные лампы. Некоторые держали связки ароматических благовонных палочек. Некоторые пели.
И вот в дверях дома показался Деннис. Он взглянул на веранду, как будто это была крытая красной черепицей река, затем на толпу молящихся на улице.
— Привет всем и каждому здесь и повсюду, — произнес он. — В смерти покойно. Я там был и могу заверить вас, что там очень покойно, если только кто-нибудь не ломает тебе кайф.
Все радостно зашумели и стали выкрикивать имена всевозможных богов. Деннис осторожно сделал несколько пробных шагов. Собравшиеся завопили и запели. Он спустился по ступенькам на дорогу и упал без чувств посреди толпы.
— Представление началось, — прокомментировала Карла.
— Думаешь, он притворяется? — спросил я, наблюдая за богомольцами, которые орошали слезами Денниса, вновь принявшего горизонтальное положение.
— Он сейчас встанет, — ответила она, прислонившись ко мне. — Это только прелюдия.
