Тень горы полностью

— Почему тебе не нравится этот обновленный вид? — спросил меня друг-ресторатор, глядя с улицы на свое свежеокрашенное заведение.

— Потому что мне нравился старый. Здание, конечно, выглядит как с иголочки, но мне были по душе результаты работы четырех последних муссонов.

— Но почему?

— Мне нравятся вещи, которые не противятся воздействию природы.

— Отстаешь от времени, старик, — сказал он и, входя в обновленный ресторан, задержал дыхание, ибо, сделав вдох вблизи сохнущих стен, трудно было не лишиться чувств.

Мода — деловая сторона искусства. Даже Салон красоты Ахмеда вынужден был подчиниться всеобщему поветрию. Его старая, написанная от руки вывеска была преобразована в позорный знак корыстолюбия — логотип. Опасные бритвы и сердито ощетинившиеся помазки были заменены набором химикатов для ухода за волосами вкупе с заверениями, что их не испытывали на крольчатах и что клиенты не ослепнут и не отравятся.

Даже одеколона, знаменитого «Амбрэ д’Ахмед», больше не было. Я зашел к Ахмеду очень вовремя и успел спасти старое зеркало, обрамленное фотографиями бесплатных модельных стрижек, похожими на посмертные снимки казненных преступников.

— Только не зеркало! — воскликнул я, останавливая проворных маленьких человечков с большими молотками, собиравшихся сокрушить это произведение искусства.

— Салям алейкум, Лин, — приветствовал меня Ахмед. — Заведение переоборудуется. Здесь будет Новый салон красоты Ахмеда.

— Ва алейкум салям. Оставьте зеркало!

Я загородил его своим телом, широко расставив руки, чтобы уберечь от молотков.

Карла стояла рядом с Ахмедом, сложив руки на груди. В зеленом саду ее глаз играла насмешливая улыбка.

— Зеркало надо убрать, Лин, — сказал Ахмед. — Оно не гармонирует с новым интерьером.

— Оно гармонирует с любым интерьером, — возразил я.

— Но не с этим. — Ахмед взял из пачки брошюр верхнюю и вручил мне.

Я взглянул на брошюру и вернул ее Ахмеду.

— Это похоже на суши-бар, — сказал я. — В таком интерьере невозможно спорить о политике, оскорбляя друг друга. Тут даже зеркало не поможет.

— Это новый этикет, Лин. Никаких разговоров о политике, о религии и о сексе.

— Ахмед, ты в своем уме? Цензура в цирюльне?!

Я взглянул на Карлу. Она явно наслаждалась происходящим.

— Послушай, — умолял я, — должно же сохраниться хоть одно место, где люди не будут лизать ничьих задниц.

Ахмед посмотрел на меня строго.

Это был не его строгий взгляд, а строгий взгляд красивого мужчины с прической в стиле «помпадур», изображенного в каталоге модных причесок Нового салона красоты.

Я пролистал каталог, понимая, что Ахмед, по всей вероятности, гордится им, так как в рекламных целях он включил в портретную галерею фотографии киноактеров и крупных бизнесменов, никогда не бывавших у него. Я не стал высказывать свое мнение о каталоге, хотя мне казалось, что если уж нельзя было обойтись без знаменитостей, то можно было выбрать других.

— Ахмед, зеркало нельзя разбивать.

— Вы не продадите его мне? — спросила Карла.

— Вы это серьезно?

— Да, Ахмед. Это возможно?

— Только мне потребуется некоторое время, чтобы убрать фотографии, — сказал он задумчиво.

— Я хотела бы взять его именно с фотографиями, если вы не возражаете. Без них зеркало многое потеряет.

«Карла, я люблю тебя», — подумал я.

— Очень хорошо, мисс Карла. Вас устроит сумма, скажем, в тысячу рупий, включая перевозку и установку?

— Устроит, — улыбнулась Карла, отдавая ему деньги. — Одна из стен у меня в комнате пустая, и я как раз думала, что бы на нее повесить. Если бы ваши помощники могли осторожно снять зеркало и переправить его сегодня в гостиницу «Амритсар», я была бы очень вам благодарна.

— Договорились, — ответил Ахмед и велел рабочим с молотками оставить зеркало в покое. — Я провожу вас.

На улице Ахмед огляделся, проверяя, не слышит ли нас кто-нибудь, и, наклонившись к нам, прошептал:

— Я буду работать по вызову. Но это, конечно, строго между нами. Я не хочу, чтобы люди думали, будто я не отдаюсь всем сердцем работе в Новом салоне красоты.

— Вот это очень приятно слышать, — сказал я.

— Значит, если у нас вдруг соберется компания отчаянных спорщиков, крайне несдержанных на язык, — прошептала Карла, — вы будете не против прийти и возродить старый Салон красоты?

— Зеркало у вас уже есть, а мне в новом салоне будет очень не хватать яростных перепалок.

— Договорились, — произнесла Карла, пожимая ему руку.

Ахмед посмотрел на меня, нахмурился и поправил мой воротничок, который торчал недостаточно прямо.

— Когда ты, наконец, купишь нормальный пиджак или куртку с рукавами, Лин?

— Когда ты начнешь продавать их в Новом салоне красоты. Аллах хафиз.

— Салям, салям, — засмеялся он.

Когда мы отъехали от салона, Карла сказала, что зеркало — тоже подарок мне на день рождения. А я уж совсем было забыл об этом черном дне.

— Только, пожалуйста, не говори никому об этом, — попросил я.

— Ладно-ладно, — откликнулась она. — Ты любишь праздновать чужие дни рождения, а свой не признаешь. Я сохраню это в секрете.