Тень горы полностью

— Я не стану нюхать твои зерна, Винсон, какими бы колумбийскими они ни были. Оставь в покое труп.

Он прислонил мешок к стене, и в это время вернулись Карла и Ранвей.

— Он не хочет нюхать мои зерна! — пожаловался Винсон.

— Не может быть! — поразилась Карла. — Дома он только этим и занимается.

— Стюарт изобрел новый сорт кофе, — сказала Ранвей с гордостью. — По-моему, это лучший кофе, какой я когда-либо пила.

— Он у меня приготовлен в другом помещении, — сказал мне Винсон. — Я сейчас принесу его и дам тебе понюхать.

— Спасибо, не надо, — остановил я его. — Я и отсюда чувствую запах.

— Я же говорил тебе, мой пасхальный кролик! — воскликнул Винсон, обнимая Ранвей. — Люди почувствуют этот запах еще на улице, и он будет их типа гипнотизировать.

— Успеха вам, ребята, — сказал я, потянув Карлу за собой на улицу.

— Открытие состоится в полнолуние, — сказала Ранвей, успевшая лишь наполовину высвободиться из объятий Винсона. — Не забудьте.

На улице Карла спросила меня:

— Ну и как тебе Винсон?

— Весь расточился на кофейные зерна. А как тебе Ранвей?

— Она сказала мне, как они назвали кофейню.

— Да, знаю, «Любовь и вера». И как тебе название?

— Любовь — это, наверное, он, а она — вера.

Мы сели на мотоцикл, но тут дорогу нам загородил остановившийся автомобиль — точнее, катафалк. За рулем был Неспящий Баба Деннис, рядом с ним сидел Конкэннон. Сзади пристроились Билли Бхасу и Джамал Все-в-одном, а между ними в прозрачном пластиковом гробу возлежал манекен из витрины магазина.

Конкэннон высунулся из окна и ухмыльнулся Карле.

— Разыскать и доставить живого или мертвого, — произнес он.

— Двигай дальше, — бросил я.

— Здравствуй, Карла, — сказал Деннис, — очень рад тебя видеть, проснувшись. Мы не встречались, когда я был на той стороне?

— Привет, Деннис, — рассмеялась она, обнимая одной рукой мое плечо. — Когда я впервые увидела тебя, ты был, несомненно, под кайфом. Чем это, черт побери, вы занимаетесь?

— Мы изучаем движения Спящих во время их транспортировки в камерах для сна. К манекену прикреплены чувствительные полоски, имитирующие разнообразные ушибы и кровоподтеки. Они помогают нам определить оптимальную конструкцию камер, которые мы изготавливаем.

— Вы и гробы сами делаете? — спросила Карла.

— А как же, — ответил Деннис, отдавая чиллум Конкэннону. — Это наша обязанность. Существующие в настоящее время камеры для сна вынуждают Спящих сдвигать ноги, а наша конструкция позволяет им принять более свободное положение, расположиться с удобством. Это очень важно.

— Понятно, — улыбнулась Карла.

— Мы обтянем наши камеры мягчайшим шелком и подобьем их перьями, — продолжал Деннис, держась за баранку катафалка. — А сами камеры стеклянные, так что вокруг Спящих будут расти корни, возиться мелкие животные и насекомые, и Спящим будет веселее спать в их компании.

— Ясно, — сказала Карла, опять улыбнувшись.

— Разреши представить тебе Билли Бхасу и Джамала Все-в-одном, — сказал Деннис. — Парни, это мадам Карла.

Билли Бхасу улыбнулся Карле, Джамал покрутил головой, прозвенев свисающими на цепочках божками.

— Все-в-одном, — кивнул я в сторону Джамала, не удержавшись.

— Все-в-одном, — повторил он.

Я взглянул на Карлу. Она поняла меня.

— Все-в-одном, — произнесла она, улыбнувшись Джамалу.

— Все-в-одном, — ответил он согласно ритуалу и тоже улыбнулся.

Я выразительно посмотрел на Конкэннона, давая понять, что пора им трогать, но он вместо этого принялся болтать.

— А знаете, мертвые умеют танцевать, — сказал он.

Игнорируя его, я обратился к Деннису:

— Деннис, а стоит ли тебе управлять машиной?

— Я должен находиться за рулем, — нараспев произнес Деннис, и его громкий голос эхом разнесся по салону. — Конкэннон недостаточно одурел, чтобы управлять катафалком.

— Мертвые умеют танцевать, — повторил Конкэннон, радостно улыбаясь. — Правда-правда.

— Не может быть, — сказала Карла, прислонившись ко мне.

— Может-может, — ухмыльнулся он. — На этой работе я узнал много интересного. Получил образование, можно сказать. Я ведь обычно уходил не оглядываясь, пока они еще дергались.

— Конкэннон, ты убиваешь мой кайф, — произнес Деннис.

— Я всего лишь беседую, Деннис. Если мы владельцы похоронного бюро, это не значит, что мы должны быть необщительными.

— Это верно, — сказал Деннис. — Но я не смогу проводить испытания этого катафалка, если не буду под кайфом.

— Я просто рассказываю, — гнул свое Конкэннон. — Тела крутятся и дергаются еще долго после того, как умирают, и начинают прыгать на столе ни с того ни с сего. Вчера один труп станцевал так, как у меня не получится. Но я, правда, всегда предпочитал драться или целоваться, а не танцевать.

— Раскурите еще один чиллум, — велел Деннис, включая передачу. — Если вас не волнует мой кайф, снизойдите к манекену. Он уже изнывает без курева.

Они тронулись с места, и мимо нас медленно проплыл лозунг, написанный на окнах катафалка: «БЛАЖЕНСТВО В ПОКОЕ».

— Любопытная компания! — прокомментировала Карла.

— Брак, заключенный в чистилище, — отозвался я. — Но манекен у них вроде неплохой парнишка.