— Шевелись, ну! — прорычал он. Я ответила ему яростным взглядом сквозь прищур. Я была готова послать в Бездну и его тоже, но лишний раз делать вдох не хотелось. Лёгкие будто щедро перцем посыпали.
Непонятно, что он прочитал на моём лице, но Волк почему-то решил защищать меня от стражей порядка. Хотя мог бы просто уйти следом за принцессой. Ему ведь тоже принцесса нужна была, не я.
Я не видела, что происходит. Казалось, тело стремилось избавиться от лёгких вовсе, разорвать на лохмотья и кровавыми ошметками заплевать всю мостовую. Я скорчилась, оперлась ладонями о холодные камни, прижалась к холодной мостовой, потому что мне показалось, что рядом с землей воздух чище. Слышала, что рядом идёт ожесточенная драка. За собственным сиплым дыханием различала короткие возгласы. Ругательства.
Газ быстро рассеивался. Я сжала челюсти, вытерла слезы рукавом и поползла дальше, стараясь быть как можно незаметнее и вообще слиться со стеной. И тут рядом со мной, совсем близко, упал на колени человек. Я рывком отодвинулась назад, упёрлась спиной в каменную кладку. Мужчина запрокинул голову к небу и опустил руки. Не меньше трёх секунд он любовался солнцем, полуприкрыв глаза, прежде чем упасть лицом вперед. В правом виске у него, вонзённый по самую рукоять, торчал нож.
Я закричала от ужаса. Очень быстро крик захлебнулся кашлем. Но Тень уже нашла лазейку, откликнулась на страх, вцепилась в парализованное сознание и сломила волю. Она легко поднялась на ноги. Отёрла рот тыльной стороной ладони и нетерпеливо смахнула со лба густеющую кровь. Лёгкие в груди горели огнем, но Тень не обращала на это внимание. Может, и вовсе не нуждалась в дыхании. Она спешила к дерущимся, предвкушая пир.
Из гвардейцев на ногах оставался один. Трое уже лежали без сознания или мёртвые. Тот, что валялся у стены с ножом в виске, — гарантированно. Пока Тень переступала через тела, я увидела, что ошиблась в подсчете. Волк в одиночку расправился с четвёркой. А его новый противник был тем самым человеком, который с топором прорубался через запертую дверь. Значит, вышел следом за нами, с тыла. Итого шестеро, если посчитать Рэддока, оставшегося в лавке. Топор валялся в стороне, Тварь скользнула по нему заинтересованным взглядом.
Волк растерял все ножи и дрался голыми руками. Его противник выглядел сильнее и выносливее. Он легко уклонялся и успешно парировал, почти всегда попадал точно в цель. Волк остался в одной рубашке оба манжета которой стали красными от крови, а поперёк груди алела широкая длинная полоса, хотя ткань осталась целой, хоть и промокла, прилипла к коже. Тварь не отрывала алчного взгляда от этих пятен. Волк первым заметил, что она приближается, и пропустил предсказуемый удар в висок. Сила удара была такова, что он отлетел назад и в сторону. Упал и ударился затылком о мостовую, скорчился, хватаясь ладонью за голову. Но гвардеец недолго торжествовал победу. Он даже не успел заметить, как мы приблизились к нему со спины. Тень выпустила когти и, не спеша, погрузила их между рёбер последнего стоявшего на ногах человека.
«Прекрати, Тварь!» — если бы я только могла закрыть глаза и не видеть того, что делают мои руки! Тень так долго мечтала о живом бьющемся сердце, что ей не терпелось достать первое попавшееся, раз уж Терри всё-таки сбежал.
«Святые Хранители, укажите путь во тьме…» — нужные слова ускользали, как песок сквозь пальцы. Я не чувствовала в себе морального права обращаться к светлым духам в тот момент, как Тень моими руками вынимает сердце из развороченной грудной клетки, вот слова и терялись. Зачем ей человеческое сердце? Разве мало того, что наши руки по локоть в крови?
Волк, держась за голову обеими руками, с трудом поднялся. Тень следила за ним краем глаза, но занятия своего не прерывала. Убийца приложил ладонь к глазам, как козырьком защищая их от солнца и окинул взглядом окна ближайшего дома. Затем мрачно посмотрел на нас.
— Так и думал, что ты сдашься, — хрипло сказал он и презрительно сплюнул красную слюну.
«Из-за тебя! Это твоя вина!» — хотелось крикнуть мне, но Тень молчала. Её саму Волк интересовал не больше, чем закуска. Точнее, она планировала оставить его на десерт.
— Демон сожрёт тебя, если ты будешь кормить его, — Волк, продолжая держаться на почтительном расстоянии от нас, подошёл к убитому гвардейцу и вытащил нож из тела. Не глядя, отточенным движением сунул его в ножны на поясе.
«А то я не знаю», — печально подумала я, жалея, что «смена возницы» больше не сопровождается потерей памяти. Это было бы очень кстати.
Я запретила себе даже думать о том, что она делает. Но не чувствовать, как чужая кровь струится по подбородку, было непросто. Настолько далеко Тварь ещё не заходила.
— Теперь ты понимаешь, почему я ненавижу магию? — спросил Волк.
«О да. Ещё как».
— Я не хочу тебя убивать, — он поднял открытые ладони, — но ты убиваешь сама себя. Ты можешь это контролировать. Пока — можешь.
