— Мой король! — я совершенно не имела представления, как закончить фразу, но молча смотреть на издевательства над беспомощным связанным пленником не было сил.
Точнее, не было сил терпеть то, что в глубине захваченного Тьмой сердца, рождается болезненное противоестественное удовольствие от этого зрелища. Тень увивалась под ногами, просила выпустить её, чтобы она могла покарать того, на кого злится хозяин. Показать ему настоящую преданность.
Меня будто разрывало надвое. Что самое неприятное: я понимала, чего хочет Тень, и не могла её судить за подобные побуждения. Я сама выросла со стремлением доказать королю свою верность. Всегда считала, что развитое чувство долга — это единственная черта, которой я могу по праву гордиться. И к чему меня привела моя верность сюзерену? Без пяти минут порождение Бездны, в крови уже не только руки, но и губы, а голос долга не умолкает, звучит всё громче и заглушает сердце.
Король не удостоил меня взглядом. Его полностью занимал предатель.
— Может, Терри? Угадал? Этот вшивый выродок решил, что сможет дурить меня, пока он сливает информацию Арчеру. Вам интересно, что с ним стало, Лансель? Я достойно вознаградил вашего друга за «верность», — дружелюбная улыбка на лице Эриена выглядела совершенно искренней, вот в чем настоящая жуть!
Король поманил пальцем того гвардейца, который держал притихшего голубоглазого студента. Тот безмолвно выступил вперёд, прошёл мимо нас и… склонился над корзиной для мусора, что стояла у двери. Достал оттуда что-то объёмное, ярко-красное. Вернулся и подал свёрток королю.
У меня пересохло во рту. Я узнала этот свёрток. Король спокойно, совершенно без эмоций развернул его и достал человеческое сердце. Бросил к ногам Ланселя.
— Вы уж простите мою горячность. Надо было просить принести голову. Но сказанного не воротишь. Да и потом, голова тяжелее, а девушка-исполнитель у меня хрупкая, как цветок, надо беречь.
«О да. Это у нас теперь называется „беречь хрупкий цветок“. Страшно подумать, на что будет похоже решение вырвать сорняк с корнем», — я кусала губы и старалась не смотреть туда, куда смотрели все остальные.
Зеленоглазый студент представлением впечатлился. Уставился на меня с выражением крайнего ужаса. Меня всегда интересовал вопрос, почему исполнители выглядят более опасными, чем заказчики?
— Это… Она? Она убила Терри? И Арри тоже?
Я поморщилась. Воистину, число моих «подвигов» росло день ото дня. Если так пойдет, то смерть Деймоса Рэддока тоже на меня «повесят». И, разумеется, тех пятерых гвардейцев, что были с ним — за компанию. Других злодеев-то в этом городе нет.
— Вопросы здесь задаю я, — отрезал Эриен. Он сгреб пятерней рыжие вьющиеся локоны и заставил студента поднять голову. — Что ты там про остальных говорил, кто знает о «Машине Смерти»? Имена, живо!
Кадык на тощей шее дернулся: парень сглотнул, но ни слова не произнес, только упрямо сжал побелевшие губы. Истязания будто придавали ему сил, в то время как попытки договориться, напротив, парализовали волю. Король пока что чередовал оба метода воздействия, но, рано или поздно, он подберет нужный ключ, я в этом уже не сомневалась. Эффективнее было бы выбрать одну роль: палача или заступника и следовать ей, но Эриена недаром прозвали Безумным. Если кто и мог сыграть спектакль одного актера, то только наш монарх, когда ему змея заползет в ботинок.
— Ваше Величество, позвольте мне наказать мальчишку, — вмешалась госпожа Парлас.
Её очки сползли на кончик носа, но она не поправила их, так и поглядывала вокруг поверх оправы. Вокруг поджатых губ и прищуренных глаз собрались морщинки, указывающие на возраст и тяжелый нрав. Маска неодобрения буквально приросла к ее лицу. Но мне бросилось в глаза, что она волнуется куда сильнее, чем гневается. Она отвечает головой за этих студентов и ждет расправы за то, что натворил один из них, или все-таки ей жаль подопечного, и она пытается заступиться за него таким образом?
— Мальчишку? Вы бы ещё сказали «ребенка». Мальчик становится мужчиной, когда берет на себя ответственность за свои поступки, верно, Лансель? — мягко сказал король и одарил покровительственной улыбкой того, кому только что разбил лицо кулаком.
О да, такие переходы мне знакомы не понаслышке. И не только мне, судя по всему. Говорят, именно из-за них Эриен получил своё прозвище. Но это все ложь. Тень внутри меня знала правду. На самом деле никакой переменчивостью настроения король не страдает. Его постоянно гложет пламя ярости: то бушует ярко и страшно, то притихает, иногда даже затягивается серым пеплом, но не гаснет. Никогда.
Лансель «раскололся», когда в храмовую залу вошел Рин.
Рин шел тяжело, пошатываясь под весом пыльного мешка на спине. Серо-черная пыль безнадежно испачкала сверкающий белизной костюм старшего повара. Сопровождающий его гвардеец не делал никаких попыток помочь с тяжелым грузом. Шагал чуть позади, положив руку в белой перчатке на оплетку рукояти жезла-парализатора. Судя по знакам отличия, конвоировал повара сам сотник, но не тот усатый, которого я видела прежде, а другой.
