Рин перевел взгляд на меня. Вопреки моим опасениям, он не выглядел ни удивленным, ни раздосадованным. Встревоженным — да, но я подозревала, что тревогу в нем вызывала судьба младшего брата.
— Рин… — непросто было стряхнуть оцепенение, в которое я успела погрузиться, занятая поиском ответов на бесконечные вопросы. — Лансель хотел остановить… эту штуку. Он думал, она нужна, чтобы взорвать Академию. Тебя привели, чтобы заставить его выдать заговорщиков. Мне очень жаль, Рин…
Король неодобрительно поцокал языком, покачал головой.
— Эсстель на твоем месте не была бы столь откровенна. Не во всем стоит брать пример с меня, д… девочка.
Рин воспринял новость с завидным спокойствием. Создавалось впечатление, что это для него совсем не новость. Лансель ещё больше съежился и вообще, судя по всему, мечтал позаимствовать у меня Тень на минутку, чтобы провалиться под землю. Он настолько низко опустил голову, что мне были видны только красные кончики ушей. Я обратила внимание, что королю и госпоже Паташ одинаково сильно не понравилось, что Рин отреагировал на выходку брата без удивления. Король свёл брови к переносице. Госпожа Паташ поджала губы и смерила моего старого друга презрительным взглядом поверх оправы.
— Лансель пытался убедить меня, что у него нет брата, — вкрадчиво сказал король, — И это после всего, что вы для него сделали, мой дорогой друг. Воистину, иметь младшего брата — испытание, а иногда и
Повинуясь легкому жесту правителя, сотник шагнул к Рину со спины и беспрепятственно коснулся набалдашником парализатора прямо там, где проходит яремная вена. Рин дёрнулся, задохнулся и мешком повалился на пол. Я прикусила губу, наблюдая за тем, как он тщетно пытается сглотнуть комок в горле и вдохнуть воздуха. Подлое, неожиданное нападение! Не в силах терпеть то, как на моих глазах мучают друга, я бросилась к Рину. Упала перед ним на колени. Положила ладонь ему на плечо. Другой подняла подбородок. И утонула в глубоких омутах зеленых глаз. Сердце заныло от тревоги за человека, который по-прежнему был дорог глупой доверчивой мышце.
— Успокойся. Дыши, — уговаривала я, стараясь звучать спокойно. Сотник отпихивал меня носком сапога, я с трудом сдерживала Тень, готовую порвать наглеца на куски за оскорбление.
Не сразу Рину удалось вдохнуть. Парализатор действует тем сокрушительнее, чем ближе и дольше держат набалдашник на шее, виске или в области сердца. Я коснулась лбом его лба и на миг прикрыла глаза, набираясь решимости.
— Тень! Не усложняй! У меня нет времени на ваши детские выходки. Если Лансель прямо сейчас не поведает нам все, что знает о плане заговорщиков, я прикажу тебе убить обоих. И ты знаешь, что не сможешь сопротивляться моему приказу.
Слова могут ранить больнее хлыста. Я послушалась. Отвела от лица ладони Рина, которыми тот успел обхватить мои щёки, пока я прижималась к нему лбом. Встала, всем своим видом выражая покорность высочайшей воле. Но внутри меня бушевал пожар. Я почти ничего не видела перед собой, глаза затуманила Тьма. Я ждала. Подушечки пальцев ощущали жесткую шерсть на вздыбленном кошачьем затылке. Вроде, такие огромные кошки зовутся как-то иначе, но дырявая память не позволила вспомнить, как именно. А ведь всего лишь пару дней назад у Тени была лишь пара красных глаз да зубастая ухмылка.
Лансель, на которого сейчас были устремлены взгляды всех присутствующих, шмыгнул носом.
— Её Высочество, — прошептали обкусанные, окровавленные губы. Я бы не услышала, не будь я уже наполовину демоном. Король заставил студента повторить громче. Тот повторил во весь голос, и неожиданно звонко:
— Её Высочество принцесса Эсстель попросила меня остановить Машину Смерти этим вечером, дабы вы уже не успели восстановить разбитое сердце!
— Мальчишка, — странно спокойным голосом промолвил король, — что ты можешь знать о том, как разбивается сердце. Впрочем, ты сейчас поймешь…
Король обернулся ко мне. Я затаила дыхание, ожидая, что скажет мне человек, который в буквальном смысле потерял лицо в противостоянии с юношей.
И он сказал именно то, что я больше всего боялась услышать.
«Тень. Убей».
Я не шевелилась. Смотрела в одну точку. Сосредоточилась на том, чтобы не позволить Твари вырваться. О, она-то всегда не прочь выполнить подобный приказ. Ей-то незачем прикрываться временным молчанием магического контракта, как последним щитом против сокрушительного воздействия чужой воли. Я игнорировала её недовольное ворчание и считала вдохи.
Воля против воли. Жажда крови против нежелания убивать. Ярость против спокойствия.
«Я больше чем Тень. Тень — всего лишь часть меня. Мое тело, сердце и разум принадлежат мне. Не Владетелю. И даже не королю. Для него мой ответ будет сюрпризом. О да. Интересно будет посмотреть на его лицо, когда я скажу ему „нет“».
Я открыла глаза и встретилась взглядом с Ланселем. Приговорённый смотрел на меня как очарованная мышь на змею. Не отводил глаз. Не дышал. Не верил, но боялся.
