Мне отчаянно не хотелось, чтобы Рин видел меня рядом с королём и его «Новой Надеждой», в грязной ободранной одежде, с ног до головы покрытой чужой кровью. Эту неприглядную сторону своей жизни я всегда прятала от него… и от Арри. И где теперь оба? Один мёртв, второй — без пяти минут покойник.
Может, зря я до самого последнего момента скрывала от обоих, что рождена, чтобы быть оружием в руках правителей. Хотя выбора у меня не было. Тени лгут, потому что такова их природа. Я лгала, потому что мне так приказали. А еще потому что не думала, не задавала вопросов. Подчиняться — просто. Но как потом жить с ответственностью за то, что ты совершил, подчиняясь чужим приказам? С их уст срываются всего лишь слова, в то время как кровь капает с моих ладоней.
— Сотник, благодарю, — король выступил навстречу вновь пришедшим. — Мне нравится, что вы обошлись без лишних людей. Это вселяет надежду, что я не ошибся с вашим назначением. Ваш предшественник был несколько… простодушен.
Сотник отвесил королю излишне глубокий поклон. Прямо согнулся, болезный, в пояснице, хотя военным по протоколу вполне достаточно сдержанно кивнуть. Я присмотрелась, заподозрив, что всему виной усвоенная с младых ногтей привычка выслуживаться. Моя догадка подтвердилась: новым сотником стал высокорождённый носитель Древней крови. Светло-фиолетовые глаза имелись в наличии, две штуки. Квадратный подбородок и скульптурно вылепленный нос — в качестве приятного бонуса. Новый сотник был заметно моложе своего предшественника и по-своему красив. Такая внешность отлично сочетается с черным гвардейским мундиром и белыми перчатками. Этот мужественный страж закона будет пользоваться успехом у девушек своего круга — пока не исчезнет так же внезапно, как тот как-бишь-его? — сотник королевской гвардии Паташ.
«А ведь это обычная практика в королевской гвардии, если подумать. Недаром я не запоминала этих людей в лицо — они менялись слишком часто, чтобы я могла их узнавать. Кого-то потом видела в Службе безопасности дворца, а кто-то исчезал бесследно. „Королевский вестник“ из-за закона о военной тайне никогда не писал о том, что случилось с представителями особого полка, поэтому исчезновения не бросались в глаза. Мне, по крайней мере. Интересно было бы разведать, из-за чего они всё-таки пропадают. Отправляются на „ночную рыбалку“ или…? — я перевела взгляд на короля. — Как ни крути, все нити ведут к нему. Накануне принцесса приказывала выяснить, что замышляет её отец — значит ли это, что она сама не до конца представляет себе, что он задумал?»
Рин сбросил мешок на пол и вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб. Зря я боялась, что он будет смотреть на меня, как Арри. Он на меня вообще не глянул: смотрел только на Ланселя, скрючившегося в три погибели со связанными за спиной руками. Я переводила взгляд с одного рыжего на другого. Кажется, они и впрямь родные братья. Почему-то Рин никогда прежде не упоминал, что у него есть брат, который учится в Академии. Хотя… тогда, когда мы общались, брат ещё не мог жить в Сияющем квартале. Он должен был учиться в школе, но и здесь что-то не сходится. Рин говорил, что он сирота, поэтому был вынужден искать работу вместо того, чтобы продолжать обучение. Устроился на кухню, потому что кто-то из высокорождённых похлопотал о мальчишке перед мажордомом.
Простая, на первый взгляд, история предстала в ином свете. Рин из своей невеликой зарплаты поварёнка оплачивал школьные взносы для младшего брата вместо того, чтобы тратить их на свои нужды? Понятно теперь, почему он часто оставался на ночную смену приглядывать за хлебным тестом. А я, глупая, думала, что он уже тогда приметил девчонку-посудомойку, которая спит там же, где оттирает от жира горшки и сковородки. Ох, сколько же ещё открытий чудных готовит мне благой Создатель в великой милости своей? Примерещился романтический интерес там, где был хладнокровный расчёт или всего лишь скука и ничего больше. А потом поварёнок оттолкнул меня и в тот же день получил повышение. А я ушла с кухни и получила в подарок Иглу.
«Так Рин стал человеком короля, если не был им с самого начала. Как и я сама. Король развёл прямо целый марионеточный театр, если посчитать ещё и Терри, например. Действуя кнутом и пряником, заставлял нас плясать под свою мелодию», — я почти слышала, как мешанина отдельных звуков складывается в замысловатый, но стройный марш. А ведь ещё вчера мне казалось, что дирижирует оркестром именно Эсстель.
«Будь это так, разве стала бы она бегать и прятаться? Вот где она сейчас? Я не знаю. А король знает, но не говорит. У него ключи от всех дверей, он осведомлён о каждом участнике Большой Игры куда лучше, чем я могу себе вообразить», — признала я неохотно.
«
— Тень, ты сегодня на редкость молчалива, — король весело подмигнул мне, — Я хочу, чтобы ты объяснила своему рыжему другу, что здесь происходит. Тебя ведь не затруднит?
