– Это стражники! – закричал кто-то. – Нас нашли!
В пещере началась паника. Люди бросились к выходу, но было уже поздно. Стражники ворвались внутрь и начали арестовывать всех подряд.
Софию схватили и вывели из пещеры. На улице её ждал сам епископ.
– Ну что, София, – сказал он злорадным голосом, – наконец-то я тебя поймал. Теперь ты заплатишь за все свои грехи.
София посмотрела на него с презрением.
– Ты ничего не можешь мне сделать, господин епископ, – сказала она. – Ты можешь убить меня, но ты не сможешь убить истину.
Епископ приказал своим слугам привязать Софию к столбу и разжечь костер.
Софию привязали к столбу и обложили дровами. Она смотрела на огонь с бесстрашным выражением лица.
– Я не боюсь смерти, – сказала она. – Я знаю, что после смерти я воссоединюсь с отцом Маркусом и с Лией.
Епископ дал знак, и стражники подожгли костер.
Пламя жадно лизало тело Софии. Она кричала от боли, но никто не обращал на неё внимания.
Перед смертью София успела произнести последние слова:
– Я верю, что любовь победит ненависть, что правда победит ложь, что справедливость восторжествует!
София умерла, как и жила – с верой в сердце и с любовью к людям.
Но её смерть не была напрасной. Её подвиг вдохновил многих людей на борьбу за свободу и справедливость. Учение отца Маркуса продолжало распространяться, несмотря на все препятствия.
Прошли годы. Церковь, покаявшись в своих грехах, признала святость отца Маркуса и Софии. Их имена были внесены в святцы, а их истории стали примером для подражания.
В одном из монастырей, построенных в память об отце Маркусе и Софии, монах переписывал старинный дневник отца Маркуса.
– Я верю, – писал отец Маркус, – что любовь, сострадание и справедливость – это те ценности, которые способны изменить мир к лучшему. И я верю, что рано или поздно эти ценности восторжествуют над злом и насилием.
И глядя на пылающий закат за окном, монах тихо прошептал:
– Да будет так.
История инквизиции и святой Анны, Томаса, отца Маркуса и, наконец, Софии, пересказывалась и переписывалась вновь и вновь, как напоминание о том, что вера, смелость и любовь способны противостоять даже самой темной тьме. И что даже из пепла несправедливости может прорасти цветок надежды, способный осветить путь к лучшему миру.
Солнце клонилось к закату, бросая длинные, искаженные тени на извилистую дорогу, пролегавшую сквозь густой лес. Экипаж, запряжённый парой уставших лошадей, медленно поднимался в гору. Внутри, на неудобном сиденье, сидел Алексей, молодой учёный, изучавший старинные легенды и предания. Он сжимал в руках потёртый кожаный том, пытаясь разглядеть строки при тусклом свете, проникавшем сквозь запылённые окна.
Рядом с ним, скрестив руки на груди, сидел Григорий, его верный спутник и телохранитель. Григорий был молчаливым и угрюмым человеком, закалённым в боях, с глубоким шрамом, пересекающим его левую щеку. Он внимательно смотрел в окно, выискивая признаки опасности.
– Скоро стемнеет, – проворчал Григорий, не отрывая взгляда от леса. – Может, стоит остановиться на ночлег в ближайшей деревне?
Алексей, оторвавшись от книги, вздохнул.
– В ближайшей деревне? Ты уверен, что здесь вообще есть деревни? Я, кажется, читал, что этот лес… не очень-то гостеприимный.
– Легенды легендами, а спать под открытым небом в горах – не лучшая идея. Особенно в такое время года. – Григорий нахмурился. – Помнишь, что рассказывал старый лесник в прошлом месяце?
– Да, помню. О проклятой дороге и тварях, что бродят в ночи. Но это же всего лишь сказки, Григорий. Неужели ты веришь в упырей и прочую нечисть?
– Я верю в то, что видел. И слышал. А видел я достаточно, чтобы не рисковать понапрасну. – Григорий постучал пальцем по рукояти меча, висевшему у него на поясе. – Лучше перестраховаться.
– Ладно, ладно, ты прав. Безопасность прежде всего. – Алексей закрыл книгу и откинулся на спинку сиденья. – Но я надеялся до темноты добраться до следующего постоялого двора. Мне бы не помешала кружка горячего чая и мягкая постель.
В этот момент кучер, сидевший на облучке, резко осадил лошадей. Экипаж заскрипел и остановился.
– Что случилось, Яков? – крикнул Алексей, высунувшись из окна.
– Дорогу преградило, барин! Дерево упало! – ответил Яков, спрыгивая с облучка и направляясь к поваленному стволу.
Алексей и Григорий вышли из экипажа. Перед ними, действительно, лежало огромное дерево, перегородившее всю дорогу. Его толстые ветви переплелись, образуя непроходимую преграду.
– Ну вот, приехали, – проворчал Григорий. – Как раз вовремя.
– Похоже, придётся самим убирать, – сказал Алексей, оглядываясь по сторонам. – Яков, у тебя есть топор?
– Есть, барин. Сейчас достану. – Яков полез в багажный отсек экипажа.
Втроём они принялись за работу. Алексей и Григорий оттаскивали мелкие ветки, а Яков рубил толстые сучья топором. Работа продвигалась медленно и тяжело. Солнце почти скрылось за горизонтом, и лес погрузился в густые сумерки.
– Надо поторапливаться, – сказал Григорий, вытирая пот со лба. – Скоро станет совсем темно.