Староста Ефим, чья борода, казалось, впитала в себя всю пыль и грязь деревни, восседал на лавке, установленной у стены. Он был дородным мужиком, его лицо испещряли глубокие морщины, вырезанные временем и заботами. Его глаза, обычно добрые и приветливые, сейчас смотрели исподлобья, полные подозрения и страха.
Рядом с ним, на табуретке, сидел отец Павел, местный священник. Он был моложе старосты, но его лицо уже тронула печать усталости. Павел часто молился о спокойствии и мудрости, но спокойствия в деревне становилось все меньше, а мудрость, казалось, покинула сердца людей. Он перебирал четки, его губы беззвучно шептали молитву.
В углу, возле печи, жались несколько женщин, закутанных в темные платки. Их лица были бледными, их глаза выдавали страх, с которым они наблюдали за происходящим. Среди них выделялась Марфа, жена кузнеца. Она прижимала к себе плачущего ребенка, пытаясь укрыть его от происходящего.
В центре избы, связанная по рукам и ногам, сидела Инесса. Ее светлые волосы были растрепаны, на лице виднелись следы побоев. Несмотря на это, она держалась прямо, ее взгляд оставался спокойным и твердым. Она казалась словно каменной, непоколебимой перед лицом надвигающейся бури.
Ефим откашлялся, нарушая тишину, и обвел взглядом собравшихся.
– Ну, что скажете? – спросил он, его голос звучал хрипло и устало. – Все видели, что случилось? Скотина гибнет, урожай гниет, дети болеют.
Тишина была ему ответом. Никто не решался заговорить первым. Все боялись высказать свое мнение, боялись навлечь на себя гнев старосты, боялись разделить судьбу Инессы.
– Говорите же! – повысил голос Ефим. – Нечего молчать, как воды в рот набрали! Или вы думаете, это просто так случилось? Думаете, это случайность?
Вперед выступил Степан, крепкий мужик с обветренным лицом. Он был пахарем, его руки знали тяжелый труд.
– Ефим, – сказал он, его голос звучал неуверенно, – я… я не знаю. Может, и случайность. Всякое бывает.
– Случайность? – усмехнулся Ефим. – Три коровы за одну ночь! Да таких случайностей не бывает! Это не случайность, Степан, это… это порча!
Марфа, прижимая ребенка к груди, тихо всхлипнула.
– Не говори так, Ефим, – прошептала она. – Нельзя так говорить…
– А как надо говорить? – огрызнулся Ефим. – Когда скотина дохнет, а дети болеют? Молчать надо? Нет, Марфа, молчать больше нельзя! Мы должны узнать правду!
Отец Павел поднял руку, пытаясь успокоить страсти.
– Ефим, прошу тебя, – сказал он мягко. – Не торопись с выводами. Нужно все тщательно обдумать, прежде чем обвинять кого-либо.
– Обдумать? – воскликнул Ефим. – А что тут обдумывать? Все и так ясно! Вон она, сидит, колдунья!
Он указал пальцем на Инессу. Та продолжала молчать, ее глаза не выражали никаких эмоций.
– Ты это брось, Ефим, – подал голос Митрофан, местный охотник. – Знаю я Инессу, добрая баба, всегда помогала. Травами лечила, советом помогала. Не колдунья она, точно говорю.
– Да ну? – прищурился Ефим. – А откуда ты знаешь? Может, она тебе привороты делала, чтоб ты ей дичь таскал?
– Не мели чушь, Ефим! – вспыхнул Митрофан. – Не было ничего такого. Просто я знаю, что Инесса никогда зла никому не желала.
– Знать ты ничего не можешь! – отрезал Ефим. – Ты что, в ее душу заглядывал? Видел, что у нее там творится?
Ефим повернулся к Инессе.
– Говори! – закричал он. – Говори, признавайся! Это ты на нас порчу наслала? Это ты скотину извела, урожай погубила?
Инесса подняла голову и посмотрела на старосту. В ее глазах не было страха, только печаль и усталость.
– Я не делала ничего плохого, – сказала она, ее голос звучал тихо, но твердо. – Я никому не желала зла.
– Врешь! – закричал Ефим. – Врешь, колдунья! Мы все знаем, что ты ведьма!
– Я не ведьма, – повторила Инесса. – Я просто знаю травы и умею лечить. Это не колдовство, это знания.
– Знания? – усмехнулся Ефим. – Да какие у тебя знания? Ты даже читать не умеешь!
– Знания не всегда из книг берутся, – ответила Инесса. – Их можно от природы получить, от предков узнать.
– Ну, вот и скажи нам, какие такие знания ты от природы получила? – ехидно спросил Ефим. – Научи, как коров доить, чтоб молоко не скисло? Или как от порчи избавляться?
Инесса молчала. Она понимала, что бесполезно что-либо говорить. Они не хотят слушать, они хотят верить в то, во что им удобно верить.
– Молчишь? – воскликнул Ефим. – Значит, правду говорят! Значит, ты и есть колдунья!
– Не правду, – тихо сказала Инесса. – Вы просто боитесь. Боитесь того, чего не понимаете.
– Боимся? – рассмеялся Ефим. – Да чего нам тебя бояться, старую каргу? Мы тебя сейчас…
Он не договорил. В избу ворвался запыхавшийся мальчишка.
– Ефим! – закричал он. – Беда! Опять корова пала! У Петра!
Лицо Ефима побагровело от гнева.
– Вот! – закричал он, указывая на Инессу. – Видите? Это все она! Колдунья!
– Может, корова больная была? – предположил Степан.
– Больная? – усмехнулся Ефим. – Все коровы сразу больные? Нет, Степан, это не болезнь. Это колдовство!
Он повернулся к остальным.
– Что делать будем? – спросил он. – Будем и дальше ждать, пока она нас всех изведет?
В толпе зашумели.
– Надо что-то делать, – сказал кто-то.