– О том и речь. Все затраты сил берет на себя владелец медальона. И во впадине эти затраты будут воистину монументальны. Зато тот, кто делает шаг через ту сторону, получает неисчерпаемый ресурс, который и позволяет продвинуться столь далеко. Совмести обе роли в одном человеческом существе – и на землю повалится хладный труп. У нас нет ни возможности, ни времени на эксперименты в этой области в надежде, что кто-то сможет выдержать взаимодействие с той стороной и одновременно останется в сознании, чтобы шагнуть навстречу неизбежному. Мне жаль, но реализовать озвученный план могут лишь два человека, рука об руку.
Лира на мгновение замолкла, а после добавила, повернувшись к Лису:
– И, честно сказать, на плечи тех, кто несет медальон к центру впадины, и ложится ответственность за то, что все не закончилось «самопожертвованием». Я на многое готова пойти, даже если это было бы мое последнее паломничество. Но, учитывая весь путь до Баша, у нас… – Она запнулась, горько повторила: – У нас было бы время подготовиться. Сделать так, чтобы затраченных сил хватило не только на скачок к центру впадины. Из-за того, что затраты сил идут извне, Сэт точно останется в сознании. Нужно лишь сделать так, чтобы несущий медальон был в состоянии дать сил на обратный путь. Я почти уверилась, что смогу сделать это… Но меня в этой истории больше нет. Как нет и никаких «нас».
Эдвин закусил губу.
– Слишком много разговоров о неизбежности и жалости. Я нахлебался всего этого по пути сюда, теша себя надеждой, что передам медальон новому владельцу и стану свободен от всего этого. Почему подобное не звучит в ваших речах? Что мешает мне все же передать вам право владения?
Рука Лиры дернулась, словно она вновь хотела погладить его по волосам, но сдержалась.
– Если подобное произойдет, боюсь, ты не найдешь в этом моменте освобождения. Только упокоение.
– Почему?
– Эдвин, седина в твоих волосах, да и все остальное, говорит нам о том, насколько ты теперь связан с небытием. Ничуть не меньше, чем любой из белоголовых. Но если их сдерживает стискивающий шею ошейник, то в твоем случае подобную роль играет эта древняя штучка. Медальона хватает, чтобы удерживать тебя в этом Мире. Но отринь его – и заместо тебя образуется черная воронка на радость тем, кто гнался за вами все это время. Ты ведь уже не столь юн, чтобы надеяться на чудо.
– Звучит паршиво.
– Как для тебя, так и для того, кто захочет перенять владение. Передача требует физического контакта, всех присутствующих кратер упокоит вместе с тобой. Думаю, медальон, целый и невредимый, с бурчащим внутри отголоском можно будет забрать из центра воронки после этого. Но кто пойдет на такое?
Парацельс устало покачал головой.
– Почему подобного не случалось со всеми прошлыми владельцами? Медальон дошел до нас сквозь годы.
– Все эти годы спящий внутри отголосок не был разбужен действиями извне. Быть может, покуда в Фароте не случился катаклизм, передача была возможна. Но я вовсе не уверена, что рискнула бы это проверить. – Лира сжала кулаки. – Прости, Эдвин. Ты стал носителем в плохие времена.
– Всегда это знал. – Помедлив, он уточнил, все еще не полностью веря в услышанное: – Так, значит, я все же белоголовый?
– В своем роде. Но если обычно они взрослеют, двигаясь навстречу концу, то ты преодолел рубеж и, покуда медальон при тебе, не рискуешь покинуть Мир.
– Не рискую… Чтобы в конце концов покинуть его иным способом?
– Придется уповать на то, что, когда Годвин воссоединится со своим отголоском на той стороне, подобная угроза больше не будет нависать ни над одним из седовласых юношей в этом мире. Включая тебя. Это единственный шанс.
Ани прервала повисшее молчание:
– Даже при идеальном исходе сложно представить, что будет с теми, кто проведет даже несколько минут так далеко во впадине. Мне казалось, что Сэт подписывался на заказ, наградой за который значилась горка золотых монет. А вместо этого вы просите его рисковать жизнью. Без уверенности в успехе. И не только его.
Все повернулись к Старому лису, который уже давно не подавал голоса. Вор посмотрел на Лиру тяжелым взглядом.
– Как ты планировала убедить меня?
– Что?
– Отправиться в Баш и провернуть все это. С чего ты взяла, что я отправлюсь следом? Рискну променять жизнь на небытие?
Паломница грустно улыбнулась.
– А пришлось бы убеждать?
Казалось, прошла вечность; старый изворотливый вор и паломница, некогда готовая пожертвовать собой, замерли друг напротив друга. Затем Сэт отвел взгляд. Лира грустно кивнула.
– В преддверии конца… Главное – знать, на кого можешь положиться. Мы знали, что делали, когда пришли к тебе, Сэт.
Гааз было запротестовал, бывшая торговка вскочила на ноги.
– Нельзя просто отправлять людей…
– Вы пришли ко мне, – голос Сэта звучал так, что все окружающие замолчали, – но возложили тяжкий груз на плечи одного хорошего парня из Срединных земель. Которого я пообещал защищать, покуда заказ не будет выполнен. Защищать до самого конца.
