– Есть веские основания полагать, что частичка главного изначального, которая сейчас смотрит на меня глазами вашего друга, – это та крупица, которая удерживает Годвина от ухода в небытие. Совершив свою «великую жертву», он покинул Мир, но не полностью. Был ли изначальный столь предусмотрителен или сам не ожидал подобного – думаю, мы никогда не узнаем. Но спустя многие сотни лет эта ниточка между нашим миром и той стороной натянулась до предела. От последствий мы страдаем уже долгие годы.
– Белоголовые?
Лира склонила голову.
– Горько признавать, что в погоне за наживой люди обуздали катаклизм, который должен был похоронить под собой весь континент. Годвин рвется обратно, с каждым кратером его связь с этим Миром крепнет. Изобретение ошейников, которые сдерживают природу белоголовых, дало нам отсрочку. Но ее срок почти вышел.
– Почему?
– Есть все основания полагать, что кто-то вовсе не прочь подарить главному изначальному лазейку обратно. Религиозное рвение порой кружит голову получше самого крепкого вина.
Парацельс наконец уселся обратно.
– О чем идет речь?
– Фаротский кратер свалился на наши головы не просто так. Убийственный катаклизм невероятных масштабов прямо под носом у священнослужителей и гвардейцев? Не смешите меня.
Сэт вскинулся.
– Считаешь, что его устроили намеренно?
– Почти уверена. И, похоже, именно поэтому голос прорезался у мальчика в голове. Связь с той стороной укрепилась в достаточной мере, чтобы подобное случилось. Организовав кражу, мы вступили в чужую игру, опередив события. Не было лишь подтверждения, что она началась. Теперь есть.
– Но зачем…
– Еще несколько таких кратеров – и нашему Миру будет худо, поверьте на слово. И не спрашивайте, сколько и где, ответа нет.
– Где? – Эдвин зацепился за второе слово. – Значит, местоположение имеет значение?
– Хочется верить. Иначе какой толк привлекать так много внимания, организовав уход белоголового посреди одного из самых населенных городов континента? Если бы подобное можно было устроить где угодно, добившись при этом желаемого результата, то нам бы не поздоровилось.
Сэт почесал бороду.
– Так, значит, если донести безделушку в центр впадины, отголосок развеется, уйдет в небытие? Вслед за главной церковной торбой, с которой носятся все святоши?
– Никогда не слышала, чтобы Годвина называли подобными словами, – Лира даже слегка улыбнулась, – но да.
– И если получится это сделать, то парни в округе внезапно перестанут седеть и пытаться покинуть этот Мир, оставив вместо своей задницы огромную черную воронку?
– Верно.
– А если этого не сделать, то определенное количество кратеров позволит Годвину прорваться обратно и осчастливить вышеупомянутых церковников?
– Попутно нас всех похоронив. Напомню, что установление столь тесной связи с той стороной в прошлом развеяло по ветру всю цивилизацию изначальных. Но в остальном да, тоже верно.
Парацельс пораженно пригладил остатки волос.
– Даже если все это правда… Ошейники больше не являются сдерживающим фактором, потому что кто-то начал организовывать уход белоголовых намеренно?
– Да. Фарот был лишь первым звоночком.
– Но ошейники изобрели много лет назад. Зачем было ждать так долго?
– Полагаю, что медальон играет во всем этом не последнюю роль. Стоило ему остаться без хозяина, и все завертелось. Выкрав его, мы купили себе еще немного времени, это обнадеживает.
Эдвин прикрыл глаза. Гонка со временем. Как обычно. Вот только выиграешь или проиграешь – уже неважно. Ани вскочила на ноги.
– А мнение всех причастных в вашем ордене не учитывают? Получится у Сэта шагнуть прямиком в центр впадины или же нет – это верная смерть. Как для него, так и для того, кто окажется рядом. Никаких шансов.
Сэт и бровью не повел, его осунувшееся лицо выражало глубокую задумчивость. Гааз нервно уточнил:
– А зачем вообще было затевать всю эту историю с передачей владения? Об этичности подобных заказов мы поговорим отдельно, но Сэт и так умеет ходить через ту сторону. Если бы медальон потрогал он, то никому бы больше и не понадобилось идти в Баш. Мой старый друг был бы полностью самодостаточен в этом абсурдном самопожертвовании.
В последних словах прорезалась горечь. Лира взглянула на него словно бы даже с недоумением.
– Доктор Гааз, вы и правда называете спасение всего известного нам Мира «абсурдным самопожертвованием»? Пусть так, именно поэтому бремя должно было быть возложено на меня. В последний момент рука не должна дрогнуть. А отвечая на ваш вопрос, я правильно понимаю, что после перемещения в Вествуде почувствовал себя плохо именно Эдвин?
– Да. Я чувствовал себя бодрее, чем когда-либо. Притом, что только что встал с операционного стола. – Сэт потер предплечье.
