– А я и не знал, – Рик покачал головой, – так что ни к чему.
Девушка не могла поверить своим глазам. Галерея вывела их в огромное помещение, его размеры были сопоставимы с главной площадью столичного замка. То была лишь ее догадка, дальний край зала отсюда был не виден, а всю ширину огромного пространства занимали ровные каменные блоки. Глядя на них с небольшого возвышения, Райя могла видеть, что десятки, сотни дорожек прорезают комнату, разделяя гряды на ровные прямоугольные сегменты. В каждом из таких виднелось небольшое углубление правильной формы, некоторые из них были запечатаны, некоторые осыпались вниз, перегородив дорогу. Подземный пейзаж не оставлял сомнений: они стояли на пороге захоронения. Монументально огромного и пугающе древнего. Вторя ее мыслям, Вернон прошептал:
– Сколько их тут? Сотни…
– Скорее тысячи. – Рик шагнул вниз по выбитой в камне ступени, протянул Райе ладонь. – Я не ученый и не историк, но даже во времена изначальных по Миру гуляли те, кто не смог побороть смерть. И их надо было где-то хоронить. Подозреваю, что все эти люди ушли в небытие еще до того, как на поверхности возвели стены Фарота.
– Иначе бы церковь растащила подобное место по крупице. – Тут Райя не могла не согласиться.
Вернон чихнул невпопад, вытер нос.
– Боги. Я человек неприхотливый, но какой-нибудь местный булыжник может озолотить, если знать, что искать. Святоши любят все старое.
– Времени не так много, у факелов есть свой срок. Да и прогулки по кладбищу, даже исторически ценному, не входят в список моих увлечений. Но если хочешь тащить на себе лишний груз, то дерзай. Лично мне большие деньги без надобности, все равно не успею потратить, – Рик погладил тряпку на шее рукой, – а Райя не признается, но уверен: где-то в столице ее дом стоит на целом хранилище с золотом, заработанным за распитием горячих напитков в обители.
Девушка потеряла дар речи от такой наглости, но Вернон лишь вздохнул.
– Перебьюсь. Никогда не жил богато, так нечего и начинать. Но с вами, ребята, не соскучишься.
Ответом ему было молчаливое согласие. Друг за другом они спустились с подножия каменной гряды, когда-то на этом месте была лестница, а сейчас остались лишь редкие ступени, стесанные почти до основания. Теперь могилы высились над головой, в каждом простенке умещалось минимум пять уровней ниш, вобравших в себя тела умерших. На каких-то плитах сохранились истертые знаки, однако разобрать написанное не представлялось возможным. По велению церкви священный экстаз должно было вызывать даже упоминание Годвина или любого из событий писания, но Райя никогда не ощущала сильных религиозных порывов. Зато здесь, посреди огромного количества мертвецов, она впервые ощутила нечто похожее на трепет. Она спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Как так вышло, что это место не нашли?
– А искали? Если у церковников и есть одна выраженная черта, так это консерватизм. Уже кучу лет носятся со своей книжонкой и гладят лоб пальцами. Все научные исследования инициированы с позиции силы либо ради наживы. Они лишь прибрали к рукам всех, кто умеет складывать буквы в слова, да и в целом думать. Полагаю, эти коридоры даже не исследовали, просто пустили по ним поток дерьма и посмотрели: вытечет или нет.
– А еще с ними не было меня, – ввернул Рик без ложной скромности, – ведь если подумать…
О чем нужно подумать, они так и не узнали. Белоголовый внезапно замер, осветил стену, мимо которой они сейчас шли. То был центр зала, каменный блок, расположенный по правую руку, выглядел монолитным, его не прорезали никакие проходы, лишь довольно широкий коридор пролегал вдоль захоронения. Точнее, Райя заведомо принимала любое местное сооружение за саркофаг. Сейчас, в свете факела, стало ясно: в этой стене нет характерных ниш и плит. Потрескавшаяся от времени поверхность больше напоминала барельеф, сточенный временем, истертый и потрескавшийся. Сквозь вековую грязь проглядывали побитые жизнью узоры, но Рик вперился в них так, словно обнаружил на одной из могил свое имя.
– Что такое?
– Минуту.
Юноша поднял факел на всю высоту своего роста, и, приглядевшись, Райя увидела большой перевернутый треугольник, выпуклым узором красующийся у верхней границы плиты. Нижний край его откололся и валялся где-то у них под ногами, хотя чуть ниже рельеф сохранился, можно было разглядеть ровные линии, расходившиеся от отвалившейся вершины. Белоголовый повел рукой, следуя за узором. В большинстве мест свет выхватывал из темноты лишь истертые обломки, но одна из линий упиралась в сохранившийся, выпирающий круг, испещренный трещинами. Четким движением, будто знал, где искать, Рик осветил еще пару таких же.
– Проклятье…
– Что это? – Вернон нахмурился.
Вместо ответа Рик ослабил узел на поясе, начал копаться в их скудных пожитках. Вытащив что-то на свет, наконец соизволил объяснить:
