Стараясь не издавать ни звука (получалось плохо), юноша наполовину подошел, наполовину подполз к лестнице. Вновь замер, понимая, что к двери придется повернуться спиной. А затем, глубоко вздохнув, сиганул вниз. Со скоростью кошки, убегающей от дворового пса, скатился по лестнице, быстро перебирая руками. На мягких лапах скользнул к амбарной двери, сам не зная, что хочет найти. Вокруг царила мгла, лишь смутно угадывались контуры внутреннего убранства, если так можно было назвать сваленный кучами мусор, штабеля ящиков и горы соломы. Эдвин с облегчением осознал, что ни замка, ни засова на двери не появилось. Показалось? Но не могла тяжелая створка сдвинуться от сквозняка…
Что-то мягкое и теплое врезалось в него с правой стороны. Волна паники моментально накрыла юношу, он дернулся в нелепой попытке вырваться, почувствовал мягкий толчок. Задняя часть ноги встретила на пути препятствие, Эдвин грузно повалился назад, инстинктивно готовясь, что падение выбьет из него весь дух. Вместо этого тело снова погрузилось в солому, сваленный у самого входа стог принял на себя удар. Воздух в легких остался, он разлепил сухие губы, сам не зная, какой звук хочет издать.
Рот ему закрыли поцелуем.
От изумления Эдвин даже прекратил бороться. Ощущение было знакомым, но почти забытым. Все возражения застряли на полпути, разум требовал борьбы, но тело не поддавалось. В голове вспыхнула робкая надежда, приправленная щепоткой похоти, новые чувства начали расползаться все шире. А затем ночная гостья отлипла от его губ и произнесла всего одно слово:
– Пожалуйста…
Новую волну ощущений смыло смесью ужаса и, что уж таить, разочарования. На мгновение он поверил, что теплое податливое тело, придавившее его к земле, принадлежит именно той самой. Но стоило кроткой просьбе сорваться с чужих губ, Эдвин закостенел. И дело было не в том, кем это было произнесено, он без всяких сомнений узнал голос Младшенькой. Куда больше его повергло в шок то,
Он дернулся, мечась меж собственных желаний. Одна половина естества не желала покидать теплый кокон, волосы девушки щекотали лицо, она опять ткнулась в него губами, как ягненок, просящий ласки. Вторая половина требовала немедленно прекратить. Эдвин опять двинулся, боясь резким движением причинить боль девушке. Солома заскользила под задницей, он засучил ногами, пытаясь найти опору. И тут голос в голове взорвался предупреждением:
«
В унисон ему раздался ответный рык, доносящийся уже из реальности.
– НЕ СМЕТЬ!
Юноша скорей почувствовал, чем увидел, что Младшенькую почти содрали с него; изумленно пискнув, она отлетела в сторону. Сверху навалился кто-то новый, пахнуло луком и застарелым потом. Его вдавили в землю, чужие руки легли на шею, голова погрузилась в солому. Он забился, уже не осторожничая, попытался вырваться или ослабить хватку. От оппонента веяло яростью, гнев давал ему сил, и Эдвин почувствовал, что начинает задыхаться. Перед глазами закружились круги, в ушах застучало. Пальцы царапали сухую землю, не находя ничего ценнее опилок и кусочков мышиного помета.
«
Новый совет прозвучал уже не так громко, словно на первый, предупредительный возглас мнимый друг употребил все свои силы. К концу слова затихли, развеялись дымкой в подсознании, но этого хватило. Эдвин зашарил рукой, противник, не видя ничего вокруг, продолжал давить. Воздуха почти не осталось, он двумя пальцами влез в карман, собственный вес мешал забраться глубже. Ногти царапнули по гладкой поверхности, засипев, он выдернул ладонь наружу, сжимая спасение. А после с размаху впечатал медальон в чужую плоть.
Мужчина взвыл от боли, точно перебудив всю деревню. Раздался характерный звук; Эдвин, не отнимая безделушку, чувствовал, что плоть под ней почти плавится. Все же Сэт был прав. Бремя предназначалось теперь лишь ему одному. Всем остальным драгоценность несла только боль и уж никак не выгоду. Обычно руны знаменовали собой свет, тепло и защиту. Те, что он сейчас сжимал в руке, могли подарить лишь смерть.
Хватка ослабла, и, зарычав от натуги, юноша сбросил с себя грузное тело. Противник отлетел в сторону, продолжая выть. Эдвин сунул медальон под одежду, с усилием откатился в сторону, встал в стойку, вновь ощущая себя в спарринге с Лисом. В этот момент амбарная дверь за спиной открылась.
Луна успела снова показаться в небе, ровный свет проникал через проем. Внутрь ввалилось сразу несколько людей, краем глаза он увидел Сэта, за его спиной покачивался Тит, еще несколько знакомых с вечера лиц замерло на пороге. Юноша выдохнул, продолжать борьбу перед всей деревней казалось нелепой идеей. Кто-то запалил факел, внутренности амбара окрасились в желтый, раздался ропот. Эдвин оглядел поле боя.
