Его выручил Андрюшкин отец.
- Разговоры всё одни, - весело объяснил он. - Валька сказал, Валька обещал, надо у Вальки спросить… Приворожил ты нашего доброго молодца, как Марья-царевна. Кстати, чего он там возится?
Валька выглянул в коридор. «Добрый молодец» сидел на полу и тянул с ноги промокший чулок. Чулок тянулся медленно и потому казался бесконечным.
- Тебя отец зовёт, - мрачно сказал Валька. Андрюшка пружинисто поднялся. Снятый наполовину чулок потянулся за ним к двери и оставил на полу длинную сырую полосу.
- Ты что же это? - упрекнул отец. - Пригласил человека и бросил.
Андрюшка устроился на стуле.
- Валька, ты садись, - попросил он. - Ну, Валька… Ты разденься и садись. Я сейчас.
Он снова потянул чулок, но теперь почти не спуская с Вальки глаз. Только изредка и быстро поглядывал на отца и мать. Словно спрашивал: «Ну, как вам нравится мой Валька?» Потом деловито сказал:
- Мы с ребятами будем крепость строить. Валька, ты нарисуешь? Надо план.
- Да ладно… дома, - ответил Валька и глянул украдкой под ноги: слишком ли заметные следы оставляют валенки?
- Рисуешь ты очень неплохо, - серьёзно заметила Андрюшкина мама. Валька насторожился.
- Андрей наш вообще заявляет, что ты настоящий художник, - объяснил отец. - Видишь, и рисунок твой вывесил на самом видном месте. Хороший портрет.
Валька взглянул на стену и охнул про себя.
На розовой штукатурке, над маленькой Андрюшкиной кроватью, висел альбомный листок. Он был закрыт стеклом и окантован полосками синей бумаги. Будто эскиз или гравюра настоящего художника. На листке был Андрюшка.
А живой Андрюшка сидел на стуле и с удовольствием поглядывал то на Вальку, то на свой портрет.
«Обор-р-рмот, - подумал Валька. - Устроил тут выставку!»
Если бы он знал про такое дело, ни за что бы не отдал рисунок.
Валька снова бросил взгляд на листок. Да, а нарисовано было, пожалуй, неплохо. Валька теперь это видел. Ведь он смотрел на свою работу свежими глазами, словно посторонний человек. Потому что рисовал Андрюшку он очень давно - четыре месяца назад. В августе.
Август начинался плохо. Валька приехал из лагеря и затосковал.
Лагерь был большой, в нём отдыхали ребята из разных городов области. Теперь они разъехались кто куда. Несколько человек из отряда жили где-то на другом конце, на незнакомых Вальке улицах.
Чтобы не бередить душу. Валька срезал с рукава синий треугольник с вышитыми барабанными палочками.
Он решил навестить своих одноклассников, ребят из бывшего четвёртого «А». Зашёл к одному - тот с родителями на юге. Постучался к другому - тот на даче. Третий читал какую - то книжку про полёт на Венеру. Поднял на Вальку непонимающие глаза, поморгал и сказал с вежливым зевком:
- А, Бегунов! Привет. Ты теперь не в нашей школе будешь?
- В новой, - чуть виновато объяснил Валька. - Она ближе. Я не хотел, а родители перевели.
- Всё равно, - лениво сказал бывший одноклассник и опять зевнул. - От нашего класса ничего уже не осталось. Половина - по новым школам, половина - по другим классам…
- Ну, пока, - вздохнул Валька.
- Ага… Пока.
Одиночество - как болезнь.
Конечно, Валька не сидел целыми днями с постным лицом и не вздыхал, как паровоз. В кино ходил, книжки читал, на соседний пруд бегал, потому что август стоял на редкость жаркий.
Валька выходил во двор, прыгал через забор и шёл бродить среди новых домов. Эти пятиэтажные корпуса с трёх сторон обступили старый деревянный квартал. Когда Валька уезжал в лагерь, почти все они были пустые. А сейчас в них жили.
Во дворах и на соседнем пустыре ещё не были убраны кучи битого кирпича, обрезки труб и расколотые бетонные блоки. Незнакомые ребятишки целыми днями что-то строили из обломков.
Самым старшим из этих строителей было лет по шесть или семь. Других ребят, повзрослее. Валька ни разу не встретил, а лезть в малышовые игры было неудобно.
Валька уходил на заросший бугор за пустырём, ложился в траву и смотрел на дома. Они были ярко-розовые, зелёные, светло-коричневые - расчерченные белыми клетками и разноцветными полосами. Пёстрые, прямо сказочный город.
Шумела трава, а вдалеке ровно и неутомимо, как барабанщики, били пневматические молотки.
Валька привык быть здесь один. Два раза он даже приносил сюда альбом. И он очень удивился, когда его потревожили. Нарочно потревожили. Он лежал в траве, когда услышал шелестящие шаги и увидел перед собой маленькие пыльные сандалеты. Валька поднял голову.
Над ним стоял Андрюшка.
Валька уже тогда его знал. Не очень хорошо, а так, по имени. Потому что Андрюшка жил в доме, который заселили ещё весной. Но никогда никаких дел с Андрюшкой Валька не имел, даже не разговаривал. Какие у них могут быть дела и разговоры!
- Валька, - сказал Андрюшка, - помоги нам утащить доску.
У него были светло-коричневые, какие-то золотистые глаза. Смотрел он прямо и доверчиво, будто всё так и нужно. Будто Валька сию секунду вскочит и неизвестно зачем куда-то что-то потащит.
- Какую доску? - нелюбезно спросил он.
