- Я в командиры не просилась. И в соседки к Бегунову не просилась. Пусть Бегунов сам говорит.
- Хорошо, пусть, - согласилась Анна Борисовна. - Говори, Бегунов.
Что говорить? Опять доказывать одно и то же?
- Я уже говорил.
- Мы пока ничего не слышали, кроме грубостей. Может быть, ты объяснишь своё поведение?
- Я вырвал свой альбом. И я не грубил, я про неё сказал.
- А ты не мог не вырывать, а сказать спокойно, чтобы она отдала.
- Будто она понимает! - крикнул Витька Воробьёв. - Она как обезьяна!
- Она дразнилась!.. Сама виновата! - зашумели мальчишки.
- Ти-хо!
- Разрешите, я скажу, - попросил Володя Полянский. И, не дожидаясь ответа, вышел к столу.
Высокий, в отутюженном чёрном пиджачке, подтянутый и какой-то слишком взрослый. Вальке он не нравился. Казалось, что Полянский считает себя умнее остальных и в класс ходит только по необходимости. Говорят, он занимался в драмкружке Дворца пионеров и даже по телевидению выступал. Может быть. Валька не знал.
- Бегунову трудно говорить. Не все умеют говорить, когда волнуются, - сказал Полянский, поглядывая исподлобья на класс.
- Ты зато умеешь, - хихикнула Эмка Викулова.
- Я умею… Я хочу сказать про Бегунова. Получается, будто он какой-то преступник. И в том виноват и в этом. А тут всё просто. Лагутина схватила его альбом. Она знала, что Бегунов не хочет, чтобы альбом смотрели, но схватила… Вот Викулова говорит, что ребята силой пользуются. Это неправда. Бегунов не сильный. И он не дрался, он просто альбом вырвал, чтобы она не смотрела. Даже Юрий Ефимович не стал смотреть, когда Бегунов сказал, а она…
- Постой, постой! - Анна Борисовна встревоженно взглянула на него, а потом на класс. - При чём здесь Юрий Ефимович?
- Сегодня же рисование было.
- Ну и что?
Володя почувствовал, что, кажется, сказал больше, чем нужно.
- Ну и вот… Бегунов попросил не смотреть альбом, и Юрий Ефимович не стал.
- И двойку поставил, - язвительно сообщила Викулова.
- Ябеда, - сказал Кольчик.
- Кто ябеда? Всё равно Юрий Ефимович записку написал!
- Викулова, постой. Какую записку? В чём дело?
- Ну, простую записку. Потому что Бегунов как заорёт: «Не имеете права!»
Анна Борисовна ладонями потёрла щёки.
- Так… - тихо сказала она. - Я просила Юрия Ефимовича быть вашим классным руководителем. Сегодня утром он почти согласился. Хорошо же вы его встретили…
Хотелось есть, но возиться с печкой или плиткой не хотелось. Валька поставил на клеёнку сковородку и стоя жевал холодную жареную картошку без хлеба. Всё равно, лишь бы притупился голод.
Он не включал свет, хотя в кухне стало совсем темно. В окнах стояли сумерки. Ветер притих, но мороз остался.
В коридоре грохнула дверь, и через секунду с клубящимся холодом кто-то маленький ввалился в кухню.
- Валька! Ты дома, Валька?
Андрюшка.
- Ну что? - сказал Валька.
- Можно, я включу свет?
- Я сам. - Он давнул кнопку выключателя. Андрюшкина шуба засияла блёстками инея и начала окутываться паром.
Андрюшка стянул косматую шапку и сообщил:
- Мы сегодня штурм начинаем. Придёшь?
- Какой штурм?
- Крепость будем брать. Я же рассказывал.
Счастливый он человек, этот Андрюшка. Будет штурмовать сегодня снежную крепость, нет у него других забот. Глаза блестят, и щёки розовые от мороза.
- В такой-то холод, - сказал Валька.
- Когда бегаешь, никакого холода нет, - возразил Андрюшка и немного опечалился. - Ты не придёшь, да?
- Я не могу.
- Не можешь…
«Не до крепости мне», - хотел сказать Валька. Но сказал:
- Я правда не могу. Мне в школу ещё надо. Я, может быть, завтра приду, Андрюшка.
- Ну хорошо. Завтра. - Он помолчал и добавил:- Часов на крепости нет. Плохо это.
- Ладно…
Он закрыл за Андрюшкой дверь. Дома было до тошноты тихо. Отец, как всегда, задержался в техникуме, у мамы - профсоюзное собрание.
Интересно, заходил ли с запиской Сашка? Если заходил, всё равно никого не застал. После классного собрания Бестужев ещё раз пробовал подойти к Вальке. Валька сказал:
- Пошёл к чёрту.
На этот раз, кажется, Бестужев крепко разозлился…
Валька глянул на часы. До семи ещё почти час. Совет дружины в семь. Равенков сказал: «Здесь мы ничего не решим. Не отряд, а базар какой- то. Сами хуже делаете. А ты. Бегунов, придёшь сегодня на заседание совета. Ясно?» И он взглянул на Анну Борисовну.
«Правильное решение, - сказала она. - По крайней мере, там ребята, у которых есть чувство ответственности».
А у класса чувства ответственности нет. Собрание кончилось тем, что мальчишки переругались с девчонками, а про Вальку и про дисциплину говорить никто не хотел.
У Бегунова чувства ответственности тоже нет. Он оторвался от коллектива, нарушил школьную дисциплину, оскорбил нового классного руководителя, а потом завуча, вину свою не осознал и извиняться не захотел.
Часы на стене стучали сухо и отчётливо. Это были большие старинные ходики. Валька посмотрел на них, принёс лист ватманской бумаги и достал тарелку, чтобы вычертить по ней циферблат крепостных часов. Тарелка выскользнула и грохнулась на пол.
Валька постоял, потом задвинул ногой под стол черепки, оделся и вышел из дому.
