В чистом тёмно-синем небе светилась россыпь звёзд. Среди этой россыпи дрожала золотая капля. Валька знал - это Юпитер. Совсем недавно он снова смотрел на него в Сашкин телескоп. Видел светлое зеркальце планеты и четыре точки спутников. Совсем недавно… Эх, Бестужев…
Школа работала в одну смену и по вечерам делалась непривычно пустой.
Лестница была полутёмной и гулкой. Валька поднялся на второй этаж. Плафоны в длинном коридоре горели через один, и стоял полумрак. Только открытая дверь пионерской комнаты в конце коридора ярко светилась. Валька пошёл туда, и справа, в чёрных стёклах, двигалось его тёмное отражение.
Часы показывали без двадцати семь.
В пионерской был только один мальчишка. Маленький, но с двумя нашивками. Видимо, четвероклассник. Он стоял у тумбочки с барабаном и щёлкал по нему пальцем. После каждого щелчка над барабаном поднималось облачко пыли.
Когда Валька вошёл, четвероклассник вздрогнул и обернулся.
«Знакомое лицо», - подумал Валька. - На кого он похож?
- Ты на совет? - спросил мальчишка.
- Да, - сказал Валька и усмехнулся.
- Хорошо. А то меня дежурить тут оставили, пока все не соберутся. Скучно, - пожаловался четвероклассник.
Валька промолчал и сел в углу. Привычная обстановка пионерской комнаты успокоила его. «В самом деле, не съедят же», - подумал Валька.
Собирались ребята. Почти незнакомые. Пришёл рослый семиклассник с ленивым лицом, толстая девчонка в очках, потом ещё две девчонки - одна из шестого, другая из пятого «Б». Ещё кто-то… Вальке было всё равно. Знакомыми оказались только Олег Ракитин и Зинка. Олег раньше учился в Валькином классе, но потом перешёл в параллельный, чтобы учить английский, а не немецкий язык: английским он с детства занимался.
Интересно, будет Лагутина жаловаться на Вальку или она пришла просто как член совета дружины?
Смотреть на неё не хотелось.
А Олегу Валька обрадовался. Олег ему всегда нравился. Ракитин сам подошёл к Вальке и спросил:
- Зинка не просила помириться?
- Зинка Лагутина? С чего это она будет мириться?
- Ну ладно… - сказал Ракитин.
Валька помялся и спросил:
- Ты откуда про всё знаешь?
- Володька Полянский сказал.
«Володька хороший, - подумал Валька. - Зря я на него косился».
Ровно в семь пришёл Равенков. Мельком, без всякого выражения, взглянул на Вальку. Спросил у собравшихся:
- Почему так мало?
- Не всех предупредили…
- Анархия, - сказал он.
- По-моему, Равенков метит в старшие вожатые, - ни к кому не обращаясь, громко сказал Ракитин.
- Нет, - откликнулся Равенков. - У меня другие планы. Но если понадобится…
Ракитин обернулся к нему и что-то сказал по-английски.
- Очень остроумно, - сердито бросил Равенков.
Олег тихонько засвистел… Наконец появилась Анна Борисовна. Разом задвигались стулья, и оказалось, что все сидят у длинного блестящего стола. Лишь Валька остался в углу. Сидел нахохлившись и разглядывал стены с плакатами. Плакаты были знакомые и неинтересные.
- Мало народу, - сказала председатель совета дружины, высокая восьмиклассница с узким строгим лицом. - Будем всё равно начинать?
- Что же делать, - откликнулась Анна Борисовна. - Начинайте. Вы на меня не смотрите, я у вас гостья.
Председательница стояла за столом и вертела в тонких пальцах авторучку.
- Значит, так… У нас два вопроса. Первый - это подготовка к Новому году, а второй - поведение… то есть разбор поведения… пятиклассника Бегунова… Он пришёл?
- Пришёл, - сказал Равенков.
Все заоглядывались на Вальку, а маленький четвероклассник посмотрел на него с удивлением, почти с испугом.
Валька уставился в пол и сжал зубы.
- Ну хорошо… - Председательница вопросительно глянула на Анну Борисовну. - Ты, Бегунов, пока побудь в коридоре, у нас сначала первый вопрос.
Анна Борисовна досадливо поморщилась.
- Подожди, Короткова, - вполголоса заговорила она. - Какой первый вопрос, когда от половины классов нет представителей. Потом об этом.
- Ну, тогда сразу второй… Значит, так. В общем, дело в том, что этот Бегунов… В общем, пусть он сам расскажет. Выйди к столу.
Валька медленно встал.
- Что рассказывать?
- Ты сначала выйди сюда.
Валька подошёл ближе.
- Что рассказывать? - повторил он и почувствовал злость. Он сам не ожидал, что будет злиться, и вот разозлился.
- Совет дружины хочет знать, что ты натворил, - твердо сказала председательница, и её красивое лицо стало ещё строже.
- Я думал, вы всё знаете, раз позвали, - ответил Валька, глядя поверх голов.
- Мы знаем, - вмешался Равенков. - Но мы хотим услышать, как ты сам объяснишь это дело.
- Как оцениваешь свой поступок, - подсказала Анна Борисовна и взглянула на Вальку почти доброжелательно.
Вот и всё. Теперь осталось сказать, что он был не прав, погорячился и очень об этом жалеет. И просит простить. И больше не будет. На это уйдёт минута. Ещё минуты три его поругают для порядка и отпустят домой. И сегодня он ещё успеет начертить часы для крепости.
Для той крепости, которую штурмует сейчас маленький капитан Андрюшка. Андрюшка, который нарисован в Валькином альбоме - на берегу, перед возникшим из тумана летучим парусником…
- Никакого поступка не было, - сказал Валька.
Довольно долго все молчали.
