— Допрыгался… — удовлетворенно хохотнули сверху, и все тот же одноглазый бугай с поганенькой ухмылочкой вздел в руках свой меч…
Звяк!.. Меч капитана, высекая искры, отразил удар. Бугай зарычал и усилил нажим, навалившись на скрипнувшего зубами Ханта всей своей тяжестью. "Стоунов пятнадцать, не меньше! — про себя чертыхнулся капитан. — И где так отожрался, скотина?.." Вопрос остался без ответа — за спиной громилы стремительно мелькнула чья-то юркая тень, тихо вжикнули, распарывая ткань, острия двух кинжалов — и бугай, поперхнувшись собственной кровью, завалился набок. Десмонд поднял глаза: над телом разбойника стоял невысокий монах в разодранном балахоне. Из-под обрывков ткани виднелась поцарапанная кольчуга.
— Спасибо, — сказал Десмонд, пружинисто вскакивая на ноги. Брат Патрик неопределенно кивнул и, зайцем скакнув в сторону, исчез в толпе своих и чужих. Капитан только языком прищелкнул — ох, хорош! Жаль, такой боец — и в монахи подался. Его бы в команду…
— Не стой столбом! — рявкнули справа. Хант ушел боком в сторону и повернул голову: аббат Бэннан, без устали орудуя мечом, расшвыривал врагов, как пустые бочонки. Поэтому те, кто был поумнее, близко старались его не подпускать. — Пригнись, "подарок"! Даллан тебя чуть не зашиб…
— Кто?.. — брякнул пират, но все же пригнулся. И вовремя — мимо его лица со свистом пронесся обитый железом наконечник тяжелого посоха. Пронесся — и с чавкающим хрустом проломил башку не успевшему отскочить бандиту. Десмонд округлил глаза — что могучий монах был незрячим, он понял давно, как и то, что аскеты Скеллига безобидными агнцами Божьми по определению не являлись… Но вот чтобы даже так?
— Снимаю шляпу, аббат! — фыркнул капитан, отражая чей-то рубящий удар. — Знали, кого с собой брать… Одного понять не могу — где вы таких мастеров откопали?!
— Где взял — там уже нет, — усмехнулся в бороду отец Бэннан. — Джералд! Осторожнее!..
— Я его прикрою, отче, — крепыш Алби, вынырнув из-за спин дерущихся, бросился на помощь товарищу. Булава мелькала в его мозолистых пальцах не хуже, чем посох брата Даллана. И доставалось от нее разбойникам пускай не всегда метко, зато каждый раз — от души. — Братцы, расступи-и-ись!.. Я иду-у-у!
— Вот разошелся же!.. — проронил брат Филип. — Хорошо, не дубину дали, как просил… Кевин, помоги! Кевин?..
Брат Колум, втянув голову в плечи, мертвой хваткой вцепился в Галена. Мальчишка, глядя на то, что творилось кругом, в бой уже не рвался… Как ни хотел бы он помочь общине, но понимал, что толку от него сейчас совершенно никакого.
— Кевин! — разом охрипший голос брата Филипа заставил летописца обернуться. И тут же зажмуриться — потерянный кашевар лежал ничком на траве, неестественно вывернув правую руку. В спине у него торчал меч. А обладатель этого меча, совсем по-звериному скалясь, уже выдергивал оружие из тела поверженного брата Кевина, чтобы снова… "Ох, Господи! — Колума затрясло. — Да что же это делается?!" Летописец обхватил свободной рукой голову мальчика и прижал ее к своей груди. Разбойник, окинув взглядом замерших монаха и послушника, криво ухмыльнулся — и зашагал в их сторону.
— Брат Колум! — глухо донеслось из складок одеяния. — Что случилось? Мне нечем дышать!..
— Тихо, дитя мое, тихо, — как в бреду, забормотал монах, пятясь назад. — Тебе не стоит этого видеть.
— Видеть — что?.. — мальчишка вырвался из тесных объятий летописца, поднял голову и ахнул:- Брат Кевин?.. Его…
— И его, — издевательски передразнил бандит, поигрывая мечом, — и тебя, и этого толстопузика — всех прямиком к господу вашему отправим! Не трясись, старик… Это будет быстро, я сегодня добрый.
Летописец почувствовал, как сердце его бухнулось в пятки. Глумливо скалящийся разбойник, его окровавленный меч, царящее вокруг безумие, наполненное криками боли и лязгом стали — все вдруг смешалось, завертелось, взорвалось, мелкими песчинками рассеяв железные оковы страха. Бояться больше было нечего… Брат Колум, за неимением другого оружия сорвав с шеи массивный деревянный крест, заслонил собой Галена и шагнул навстречу убийце:
— Изыди, дьявол в человечьем облике!.. — возопил летописец, потрясая своим крестом перед самым носом опешившего разбойника. — Изыди! Не то, да простит меня Господь, я тебя сей же секунд прокляну на веки вечные!
Гален, широко раскрыв глаза, посмотрел на кругленького монаха, бойцовым петухом наскакивающего на своего противника, и снова ахнул — из-под длинного плаща брата Колума выскользнул маленький резной сундучок. Выскользнул — и ткнулся острым углом в землю.
— Господи Исусе!.. — выдохнул послушник, бросаясь вперед. Он прекрасно понял, что сейчас лежало в траве, и насколько оно было ценно… Разбойник, поверх головы летописца глянув в ту сторону, увидел маневр паренька и хищно осклабился:
— Так вот оно где!.. Куцый, Хромой! Бегом сюда! Хватайте мальчишку!.. А я пока с этим разберусь…
