— Убирайтесь-ка отсюда сами, — после паузы твердо сказал адмирал. — Вместе со своим палаческим набором. Мой корабельный лекарь и то куда гуманнее вас.
— Как пожелаете! — гордо вздернула нос оскорбленная повитуха, сгребла разложенные на полотенце инструменты в кучу, бросила их в саквояж и удалилась, даже затылком выражая свое негодование. Сэр Дэвид проводил ее взглядом и тяжело вздохнул:
— Сам не понимаю, зачем я ее выгнал. Она ведь лучшая акушерка графства. Я доверяю тебе, Лилли, как самому себе, но получится ли у нас?..
— Получится, — вдруг донесся из-под кровати надтреснутый голосок. — Одну я проморгал, но уж вторую-то — увольте!.. Мож, оно намеренно так повернулося?..
— Кто здесь?! — ахнули хором лорд и горничная. Едва дышащая роженица слабо улыбнулась:
— Все в порядке. Это брауни… Он не обидит. И вы его… не обижайте… пожалуйста…
Она закрыла глаза и уронила голову на подушку. Лорд Кэвендиш побелел как полотно, Лилли в ужасе прижала ладошку ко рту, чтобы не закричать. А из-под кровати выкатился шерстяной комок в застиранном колпачке на макушке. Он взобрался на подушки, приблизил озабоченную мордочку к лицу Грейс и тихонько фыркнул:
— Да без сознания она, чего всполошились?.. Оно и лучше, пожалуй. Такое мое мнение… Эй, девка, ты чего застыла-то? Я ж не кусаюсь. Беги-ка в спальню леди МакЛайон, там у ей в сундуке саквояж с лекарствами. Неси. Пригодится… А ты чего рот раззявил, хозяин? Помогай! Раз уж бабку повивальную выгнал взашей, так самому придется теперь дочке помочь.
— Это моя жена, а не дочь…
— Да я не про родильницу, — хихикнул брауни. — Сам знаю, муж ты ей. Я про малышку внутри!
— А говорили, что будет мальчик?..
— Кто говорил? — презрительно сморщил нос домашний дух. — Бабки-знахарки? Тьфу!.. Они понарасскажут.
Он отжал плавающую в лохани тряпицу для компресса и, досуха вытерши испачканный повитухиной мазью живот Грейс, ласково провел по нему лапкой:
— Ну-ну, деточка, ужо потерпи! И мамку не баламуть, пущай отдохнет покамест… А уж мы с твоим батюшкой потрудимся. Ох, как потрудимся!.. Когда он глазами хлопать перестанет… Чего мнешься-то, лорд? Очнись уже, пора!
Пристыженный сэр встряхнулся:
— Я готов! Что нужно делать?
— От так бы сразу… — хранитель очага деловито потер ладошки:- Для начала — распорядись, чтоб на кухне большой котелок овсянки приготовили. Да скажи, чтоб масла, молока и меду не жалели — мамочке нашей много сил понадобится, а она ить весь день не емши… И горничную поторопи с лекарствами, чего-то она застряла там. У девочки моей в сундучке много всякого разного, и от болей найдется. А там уж сладим дело, коли все вместе возьмемся… Поспешай же, ну?!
— Уже бегу, — кивнул адмирал, широкими шагами покидая спальню. Брауни склонился над лежащей без движения Грейс и принялся тихонько напевать что-то на своем наречии.
Лорд торопливо спускался по лестнице и старался не думать о том, кто сейчас сидит на кровати рядом с его женой. Сэр Дэвид был человек верующий и богобоязненный, но… но сейчас он, кажется, пожал бы руку самому дьяволу — лишь бы с Грейс все было благополучно!.. "Брауни, не брауни, какая к черту разница? — думал он, перелетая за раз по нескольку ступенек. — Уж по крайней мере, резать он никого не собирается… А если всё обойдется и мы решимся на еще одного ребенка — уж эту старую выдру я к своему дому и на милю больше не подпущу!"
Лилли, пошатываясь от усталости, медленно спустилась по лестнице и прошла в многолюдную кухню. Все присутствующие мигом повскакивали со стульев и окружили горничную плотным кольцом разноцветных юбок:
— Ну, слава богу!..
— Что там госпожа?
— Лилли, душенька, расскажи…
— Ох, как малыш вопит-то звонко! На весь дом, аж сердце радуется! Небось крепкий парнишка?
— А правда, что хозяин эту индюшку надутую, Фелицию, с лестницы спустил?!
— Лилли, ну расскажи же, расскажи! На кого маленький похож? Уж по голосу-то слышу, что в маменьку, а вот личиком…
— Да погодите вы, сороки, — добродушно отмахнулась от наседающих товарок личная горничная леди Кэвендиш. — Дайте хоть воды глотнуть, ужасть как в горле пересохло…
— Ох ты ж, старая я тетеря! — всплеснула руками сияющая кухарка и метнулась к плите, где вовсю кипела новая порция грога. — Ты присядь, милая, присядь! Глэдис, бегом в кладовую, принеси колбасы и сыра! Энни, ставь на стол булочки, они уж дошли… Лилли, да ты садись, вот тебе и подушечка под спину… Как леди, здорова ли?
— Слава богу, — улыбнулась горничная, с благодарностью присев на стул и подкладывая мягкую думку под ноющую поясницу. — Хоть и натерпелась она, бедняжка! Мы уж с хозяином все перетряслись!.. Ан нет, она, душа моя, справилась… Слабенькая еще, понятное дело, но обошлось. Ничего, теперь-то все позади, отойдет, отлежится!.. Но зато уж счастье-то какое, милые мои — уж что за деточка сладкая родилась! И такая красавица, что я аж прямо диву далась, как увидела…
— Как — "красавица"? — изумилась экономка. — Неужто девочка?! Но по всем приметам же мальчишка быть должон! Я никогда не ошибаюсь!
