Неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, но на соседней улице, выходящей на церковную площадь, послышался шум тяжёлых шагов, перемежающийся со звуком бряцания боевого железа. Король Олав Трюггвасон приближался к месту венчания, сопровождаемый свитой и войском. И вот первые ряды воинов сопровождения вступили на церковную площадь, сразу заполнив её. Шествие это было похоже на движение по суше большого драккара. В центре, как мачта, на болом коне восседал сам король-жених, облачённый в праздничные одежды: длинный зелёный кафтан, шитый золотыми листьями и ширококрылыми птицами; сверху накинут богатый красный плащ, подбитый белым мехом и скреплённый золотой заколкой на плече; голову короля венчала золотая корона Хорфагеров. Вокруг Олава двигался отряд его хускарлов, блестя начищенным железом доспехов. Их окружали плотные ряды пеших королевских воинов и городской стражи. Королевские телохранители, тоже передвигавшиеся верхами, выглядели весёлыми и радостными, повторяя настроение короля-жениха. Оружия ни у кого не было видно. Лишь ряды пеших воинов за спиной несли щиты, а в руках копья, мечи же находились в ножнах. А чтобы ежё раз подтвердить торжественность и значимость происходящего, воины хором пели старую песню, сопровождавшую их в походах. Но " Виллеман и Магнхильд" звучала сейчас не как песня победы или предчувствие битвы, а как выражение общей радости:
Шёл, арфы тело сжимая в руке.
К рунному камню седому,
Мотив, известный каждому с самого детства, охватил души окружающих праздничным восторгом. Чудесное - просто магическое избавление невесты Виллемана-скальда - Магнхильд из лап гнусного тролля издавна впечатляло умы и сердца всех норвежцев. Теперь эта песня объединила собравшихся чествовать королевскую пару на обряде венчания, и уже все присутствующие подхватили её слова:
И в дремоте весь мир утонул беспредельной...
Везде царило приподнятое настроение, лишь королевский хольд Атли Сигурдссон оставался мрачным и задумчивым. Его взгляд непристанно ощупывал округу, а левая рука придерживала боевой сигнальный рог, подвешенный к поясу хольда. По законам предстоящего обряда жених пребывал к месту венчания первым, чтобы подготовить своих людей к встрече невесты: пара была венценосной, но эта особенность не меняла условий ритуала. Атли подал знак, и королевское войско разделилось на три части - первая осталась справа от входа в церковь, вторая направилась к постоялому двору, третья - проследовала к городским воротам. Король Олав спешился, в ожидании невесты-королевы, и занял место у церковных дверей, находясь на виду у всех, окружённый рядами хускарлов, стоящих плотным полукругом. Справа - высились копья городской стражи и пеших воинов. Слева - ряды молчаливых хладирцев. Нидаросские простолюдины оказались оттеснены на самый край церковной плащади. И тут проревели парадные датские трубы - их медные голоса летели впереди приближающейся свиты королевы Тиры. Королева-невеста дала знать о себе задолго до своего соединения с женихом-королём. Дания приближалась - об этом должны были знать все, чтобы увидев, обомлеть от её величия.
***
Партия королевы, будучи меньше сопровождения короля Олава, от этого не двигалась быстрее. Наоборот, датчане приближались медленно, как будто крадучись. В центре их шествия катилась повозка королевы Тиры: вся деревянная поверхность её была убрана синим покрывалом, шитым золотыми королевскими львами; лошадей украшали попоны с этим же датским символом, в гривах лошадей белели праздничные ленты. Венценосная невеста облачилась в красное платье из дорогой заморской ткани, само платье с ворота и до подола было украшено жемчугом, цена такой одежды - целый боевой корабль. Красный цвет, в этом случае, имел своё неприложное значение, имеющее прямое отношение к церемонии христианского венчания. Красный цвет суть защита: он единственный ассоциируется с безопасностью и силой, которые Святой Дух дает истинным христианам. В целом, красный цвет служил мощным символом в таинстве Миропомазания королей и королев. Он олицетворял присутствие Святого Духа во всех мирских делах христиан, где венчание и есть эта защита и высшая благодать для брачующихся.
