- Да примет Господь твои брачные обеты, Олав сын Трюггви, - этими словами епископ Альбан закончил опрос жениха и перед тем, как произойдёт опрос невесты-королевы, добавил традиционное в процессе венчания обращение к собрашимся. - Есть ли среди вас человек, который считает Олава сына Трюггви недостойным брака с Тирой дочерью Харальда, тот, кто может доказать невозможность этого брака?
Собравшиеся ответили молчанием. И тогда епископ Альбан произнёс короткое:
- Amen! - что означало конец брачного клятвоприношения со стороны жениха, и теперь можно было приступать к опросу невесты-королевы.
***
Эту часть обряда венчания взял на себя бывший духовник королевы Тиры - Матеус из Познани, теперешний помощник Альбана Ирландца.
- Согласна ли ты, Тира дочь Харальда, взять в мужья Олава сына Трюггви? Господь свидетель твоего ответа.
- Согласна! - бесцветным голосом коротко ответила королева-невеста и сделала шаг назад, её места занял Тореборг Стейнссон.
- Согласна ли ты, Тира дочь Харальда, делить с Олавом сыном Трюггви радости и горечь бытия, пока смерть не разлучит вас, - спросил святой отец Матеус.
- Да, - снова коротко бросила королева Тира и сделала ещё один шаг назад - в гущу своих телохранителей.
- Согласна ли ты, Тира дочь Харальда, быть покорной во всём мужу своему, Олаву сыну Трюггви, хранить ему вечную верность, родить от него крепкое потомство и воспитать его согласно заветам Христа, Бога нашего? - задал следующий вопрос святой отец Матеус Познанский. Отвечая на него, невеста далжна была поясно поклониться жениху и его людям, выказывая полную покорность будущей жены будущему мужу.
Тогда Тира громким и властным голосом крикнула из глубины датчан:
- Дания никому не кланяется! Дания никогда не станет ни лоном, ни ложем для нищей и слабой Норвегии!
В ответ на этот призыв левые полы плащей датчан взметнулись вверх, и блеснула сталь обнажённых мечей. Десятки клинков оказались направлеными в сторону королевской партии и гостей короля.
- С-ме-е-р-ть! - раскатисто грянуло из глоток нападающих, и тот час же первый ряд датских хускарлов оказался перед первым рядом норвежцев. Одним молниеносным движением рук телохранителей короля завязки их плащей были освобождены, и в следующий миг разноцветные облака ткани обрушились на головы и тела врага, останавливая его движение вперёд. Ещё мгновение, и в руках людей короля блеснули мечи и боевые ножи, тщательно спрятанные под верхней одеждой. Призывно затрубил сигнальный рог Атли Сигурдссона.
Упавшие на головы датчан норвежские плащи сначала ослепили нападающих, а потом, спустившись к ногам, запутались на них, прекратив атаку хускарлов королевы. Датчане просто рухнули под ноги норвежцев - промо под их клинки. Пролилась первая кровь.
Святые отцы, захлёбываясь от возмущения, натужно кричали:
- Окститесь, христиане! Не святотатствуйте в Господнем доме! Не берите на душу грех несмывемый!
Но каждый в миг опасности перешёл на родной язык, потому их никто не слышал и не понимал. Огге Сванссон подхватил священников под руки и увел в помещение, находящееся за алтарём, там хранились предметы для церковных служб. Накрепко затворив двери этого церковного покоя, Огге вернулся к рядам сражающихся норвежцев. И вовремя - двое датчан теснили короля Олава, вооружённого лишь охотничьим ножом. Тяжёлый епископский посох сослужил послушнику хорошую службу: им он отбил удар, направленный в живот Олава, а обратный конец посоха пришёлся на висок нападающего. Но избежать удара второго датчанина Огге не удалось - боевое железо угодило в бок послушника. Затрещала разрезаемая ткань рясы, но клинок лишь лязгнул по пластинам панциря, дарёного Сванссону отцом. И вот уже острый конец епископского посоха пришёлся прямо в шею врага. И тот, захлёбываясь кровью, упал на церковный пол. Подоспевший Атли Сигурдссон увлёк короля в толщу норвежского строя.
В помещение христианского храма будто шагнул настояший Ад. Крикам злобы, боли и отчания не хватало места, и они рвались ввысь, разбиваясь о церковный свод. Кровь лилась без устали и преград - на пол, стены и распятие, которые теперь стали багрово-красными. Пол оказался усеян телами мёртвых и умирающих воинов обеих сторон. У королевских хускарлов не было возможности манёвра: сзади стояли ряды гостей Олава - отступать некуда, да и к дверям не пробиться. Нельзя подставлять безоружных королевских доброжелателей, держащихся за спинами воинов, под удар датчан, тогда городские приверженцы короля погибнут все. Датчанам тоже приходилось не легче: большое помещение исповедальни разделило их силы надвое, и объединиться для решающего удара они пока не могли.
В это время на церковной площади тоже кипела битва. Хладирцев оказалось вдвое больше - от кузни прибыл отряд поддержки: три десятка воинов, не пряча щитов и мечей, вступили в сражение с городской стражей, оставленной Атли Сигурдссона у ворот храма. Ощетинившись радами копий и прячась за щитами люди Гамли Лейвссона вели неравный бой. Вскоре победное настроение хладирцев стало остывать.
