– Восьмой и девятый… Рядом вошли, потому так больно, – пояснил дракон и продолжил о своем: – Что я все-таки больше человек, чем дракон, поэтому и люблю пребывать в двуногом облике. А тот эликсир, как потом выяснилось, для меня приготовил. Для воспитательных целей.
– Плевать мне на вас с дядькой и на все эти демонские облики! Маренг все побери!
– Успокойся, еще штук десять осталось. Может, больше. Извини, но уменьшить боль, пока ты напичкан звездным светом, я не могу. Так что терпи. Ладно, отдохни немного.
– Где мы?.. – спросил оборотень. Взор словно застилала сероватая полупрозрачная пелена: сказывалось пагубное влияние серебра. Это ж надо, такую дрянь звездным светом назвать. Помешались драконы на звездах. – Плохо вижу…
– В твоем замке…
– Она… Она отвернулась… – Мирослав сомкнул веки и повернул голову набок, а в уголках глаз блеснули слезинки.
– Еланта пыталась тебя предупредить…
– Я убил ее брата! – мужчину не особо расстраивало то, что одним, по его мнению, гадом на свете стало меньше. Но осознание того, что им оказался брат Еланты, делало невозможным примирение с ней. А это самая страшная рана, которая будет постоянно напоминать о себе, причинять невыносимую боль и никогда не затянется.
– Ну, пока Мих…
– Исчезни, дракон! Все кончено… Больше не прикасайся ко мне… Уходи…
Грино проворчал себе под нос о том, что он Мирослава предупреждал о затее Михала, и продолжил извлечение стрел. Оборотень больше ни слова не произнес, лишь стонал, когда из его тела выходил очередной серебряный наконечник…
Закончив читать заклинание, Марта перепугалась: тело Михала дрогнуло, выгнулось дугой и зависло над столом. Голова графа откинулась, веки приоткрылись, и знахарка заметила, что зрачки его закатились. С губ раненого сорвался то ли тихий стон, то ли последний выдох. Какое-то время волшебная сила удерживала в воздухе молодого человека, окутывая его красновато-оранжевым светом, а затем бережно опустила на прежде место. Оказавшись на столешнице, хозяин Иверы глубоко вдохнул и открыл глаза. По устремленному на нее взгляду пожилая женщина поняла, что он в сознании и узнал, кто находится рядом. Неожиданно Михала затрясло, дыхание стало тяжелым, лоб и грудь покрылись капельками пота, пальцы судорожно сжались, словно пытаясь вцепиться в невидимую простыню. Он вскрикнул, когда из раны вышли два обломка кольчужных колец, и затих: веки сомкнулись, а дыхание стало спокойным и ровным.
– О, Создатель! – услышав крик, Кая ворвалась в комнату.
– Марта просила не входить! – пытаясь удержать подругу, Еланта едва успела схватить ее за руку. Но та, более рослая и сильная, втянула ее в графскую спальню.
– Отпусти! – служанка освободилась и бросилась к графу. Увидев, что он лежит с закрытыми глазами, и, ожидая самого худшего, испуганно спросила: – Что… Что с ним?!
– Он теперь спит… – ответила знахарка, устало опускаясь в кресло. – Рана очистилась… Думаю, все теперь будет хорошо…
– Спасибо вам, – Кая погладила Михала по руке и легонько сжала его пальцы.
– Дождемся утра… Еланта, помоги мне перевязать рану, – попросила Марта, нащупала в своей суме горшочек с приготовленной Грино мазью, но доставать его не спешила. – Нужна теплая вода.
– Да, конечно, – согласилась леди. Заметив нерешительность знахарки и, догадавшись, что та хочет ей что-то рассказать без свидетелей, тут же распорядилась: – Кая, сходи на кухню за водой.
– Но эта еще не остыла, ее ведь недавно принесли, – запротестовала подруга, не желая покидать любимого.
– Сходи за новой, – повторила Еланта. – Поторопись!
Служанка нехотя отпустила руку графа и поспешила на кухню.
Марта достала мазь и сказала:
– Это мазь на крови дракона и жире эбернака. Не спрашивай, откуда она у меня, не скажу. Будешь брату через день делать с ней перевязку.
– Но… но это безумно дорогое средство. Когда Михал поправится, он тебе заплатит. Я…
– Не надо. Прими это, как дар…
– Спасибо…
– Как извинения… Я пыталась уберечь тебя от всего этого, поэтому и сообщила графу Иверскому, где ты. И не могла сказать правду о Мирославе.
– Он мог сам рассказать!.. – Еланта не сумела скрыть горечь обиды. – Мог! Он не доверял мне… Обманывал… Я не хочу о нем говорить! Не сейчас, – на самом деле ей безумно хотелось спросить, что с оборотнем, жив ли, но гордость не позволила: она чуть с ума не сходила после каждого видения, как оказалось, магических штучек Мирослава, и уж слишком много было разрешено псу. Сестра графа потянулась за бинтами. – Давай лучше займемся перевязкой.
Знахарка немного поколебалась, размышляя надо ли говорить девушке, что Мирослав жив, и, все-таки решившись, произнесла:
– Серебро смертельно для обычного оборотня, но Мирослав проклят и не может умереть.
– Мне все равно… – пошептала та и почувствовала, что обманывает не только пожилую женщину, но и саму себя. Один рулончик белой ткани выскользнул из ее рук и, разматываясь, покатился по полу…
